— Мерзким? — уголки его губ приподнялись. — Я бы сказал… честным.

Он встал, медленно, и расстояние между нами стало опасно сокращаться. Я видела, как под тканью рубашки перекатываются мышцы, как его взгляд темнеет с каждым шагом.

— Рома… — я сделала полшага назад, уперевшись спиной в дверь. —Ты в курсе, что мы в офисе?

— И? — он остановился совсем близко, так, что я почувствовала тепло его дыхания у своей щеки. — Дверь заперта. И мы это уже проделывали с тобой в новогоднюю ночь.

— Ты… — я попыталась говорить жёстко, но голос прозвучал слишком мягко. — Ты ведёшь себя как…

— Как мужчина, который сходит с ума, когда ты проходишь мимо него в этом чёртовом платье, — перебил он, и пальцы его уже касались моего бедра, обводя контур через тонкую ткань.

— Рома… — я знала, что должна оттолкнуть его, но руки сами потянулись к его груди, к этим закатанным рукавам, к коже, которую я хотела почувствовать.

— Что? — он почти шептал, его губы скользнули по моей щеке к уху. — Скажи, что ты тоже скучала.

— Я… — мой голос сорвался. — Не собираюсь в этом признаваться.

—Уверенна? — его ладонь уже легла на мою талию, прижимая меня к себе так, что я почувствовала всю силу его желания.

Я вскинула голову, встретившись с его взглядом, и он тут же накрыл мои губы поцелуем — резким, требовательным, жадным.

Тепло его рта, вкус, который я помнила, но за время разлуки он стал опаснее. Его язык ворвался внутрь, и всё вокруг перестало существовать.

— Вот так, — прошептал он, едва оторвавшись.

Его руки скользнули выше по моей спине, в волосы, и я поняла — если он двинется ещё хоть на полшага, всё это не закончится простыми поцелуями.

Он отступил ровно на шаг, но только для того, чтобы сесть обратно на край стола — и потянуть меня за запястье ближе, между его колен.

— Ты думаешь, я шучу? — его голос стал низким, чуть хриплым. — Я весь день, чёрт возьми, представлял, как ты зайдёшь сюда… вот так, как раньше.

Его пальцы медленно скользнули от моего запястья вверх, по внутренней стороне предплечья, и я поймала себя на том, что едва дышу.

— Рома, здесь… — я обернулась, будто кто-то мог зайти, но он тут же поймал мой подбородок, возвращая взгляд к себе.

— Здесь — только мы. И я. И то, как сильно я тебя хочу.

Он чуть раздвинул колени, и я почувствовала, как ткань моего платья задевает его ноги. Ладонь легла на моё бедро, сжимая его так, что я едва не застонала.

— Скажи, что это — тоже не по правилам, — он наклонился к моему уху, почти касаясь губами. — Что я не имею права тебя вот так трогать…

— Ты не имеешь, — прошептала я, но прозвучало это так, будто я умоляла продолжить.

Его руки оказались на моей талии, пальцы скользнули чуть выше, под край топа платья, касаясь голой кожи. Он смотрел на меня, и в этом взгляде было всё: вызов, желание, злость на нас обоих за то, что мы не можем держать дистанцию.

— Чёрт… — он резко притянул меня к себе, мои колени упёрлись в его бёдра. — Ты даже не представляешь, сколько раз я хотел это сделать с того дня, как ты вернулась.

И прежде чем я успела что-то сказать, он поцеловал меня снова — глубже, медленнее, с тем самым жаром, от которого у меня сжалось всё внутри. Одна его ладонь легла на затылок, вторая сжала мою спину, прижимая сильнее, заставляя чувствовать его всего.

Я слышала, как что-то упало со стола — папка, ручка, может, и его телефон — но в этот момент мне было всё равно.

Его колено чуть скользнуло между моих бёдер, и я тихо застонала, не в силах больше притворяться, что мне всё это не нужно.

— Вот и честно, — прошептал он на выдохе, глядя в мои глаза. — Ты скучала.

Как будто это был тот самый зеленый свет, которого он ждал, его руки схватили меня за талия и усадили на стол, оттолкнув в сторону какие-то бумаги. Холодная поверхность через тонкую ткань платья только сильнее обострила ощущения.

— Рома… — я хотела, чтобы это прозвучало как протест, но вышло слишком тихо, слишком хрипло.

— Тише, — он провёл ладонью по моему бедру, чуть выше колена, задержался, сжимая пальцами, будто проверяя, выдержу ли я дальше. — Ты сама пришла.

Его руки были жадными. Одна — на моей талии, вторая уже приподнимала подол платья, скользя всё выше по чулкам. Взгляд — тёмный, плотный, от которого внутри всё сжималось и пульсировало.

— Закрой глаза, Оля, — сказал он тихо, почти приказал.

Я подчинилась, и от этого стало ещё жарче: темнота усиливала каждый его касание, каждый звук его дыхания.

Он придвинулся вплотную, его грудь прижималась к моей, бедра упёрлись в мои колени. Я чувствовала, как он держит себя в руках только наполовину — мышцы напряжены, пальцы сжимаются на моей коже чуть сильнее, чем нужно.