— Знаю. — Адриана подняла укатившийся огрызок. — Я думала, может самой сходить в лес? Но, если честно, он меня немного пугает.

— Ты можешь попросить… Ника. — Тая едва слышно вздохнула. — Он не откажется пойти с тобой.

Адри в ответ покачала головой. Ник может и не откажется, но ему тогда придется отложить свои дела. И все ради чего? Ради пекарни, которая ему глубоко безразлична.

Солнечные лучи постепенно заливали кухню. Девушка задула свечу и принялась смазывать хлебные формы. Хорошо, хоть масла было в достатке. Она как раз успела приобрести его незадолго до ограбления.

Вкусный запах жареных яблок постепенно наполнял пекарню, и Адриана вдруг почувствовала, как на душе у нее становится тепло. Как бы дальше ни повернулась судьба, однако здесь и сейчас, на маленькой уютной кухне, совершенно не хотелось думать о плохом.

* * *

На второй день интерес к ограблению пекарни немного поутих. Люди еще пытались задавать вопросы, но уже без прежнего энтузиазма. Теперь их умы занимала ярмарка, впечатлениями от которой они щедро делились.

Отпуская хлеб, Адриана не во второй, и даже не в третий раз, слушала про магические трюки и про то, как здорово, должно быть, управлять предметами с помощью одного лишь взгляда.

— Да, это многим упростило бы работу. — соглашалась она, убирая в банку мелкие монеты. — Жаль, что без дара невозможно обучиться магии.

— Это точно. — покупательница переложила теплый хлеб в корзинку, — Я бы тогда взмахнула рукой, и все рубахи сами бы прыгали из таза прямо на веревку. А то и веревка бы никакая не понадобилась. Пусть белье сразу бы в воздухе болталось.

Адри серьезно кивнула. Она не видела необходимости объяснять местным тонкости магической концентрации. Зачем говорить о том, что для управления даже одним предметом необходимо много учиться. А удерживать в воздухе сразу несколько рубах, да еще и длительное время — это уровень очень сильного мага. Таких, по всему королевству — единицы.

Когда за покупательницей закрылась дверь, девушка положила на прилавок платок и сосредоточила на нем взгляд. Если бы суметь поднять его, хоть на высоту ладони! Но тонкая ткань оставалась неподвижной. После пары минут бесплодных попыток, Адри отвернулась. Глупо было ожидать иного.

Должно быть, чернильница в кабинете начальника стражи перевернулась вовсе не по ее вине. Может мужчина сам неудачно толкнул стол…

— Чудачка!

Колокольчик едва успел звякнуть, как дверь распахнулась на всю ширину и на пороге возник сияющий Ром. Он выглядел немного встрепанным, но необычайно довольным собой.

— Вот! — парень выложил на прилавок горсть золотых монет. — Я у Ергора жалование наперед выпросил. Здесь восемь золотых. Еще Ник должен три достать…

— Что это? — Адриана недоуменно подняла брови.

— Ах да, тебя же головой недавно стукнули. — Ромерт взъерошил волосы и широко улыбнулся. — Это деньги. Круглые кусочки металла, которые ты отдашь градоправителю, чтобы тот не отбирал у нашего квартала красавицу пекаршу.

Ром держался так дурашливо, что на какой-то краткий миг, девушке даже захотелось его стукнуть. Потом она перевела взгляд на желтые монеты и сердце невольно сжалось.

— Спасибо, Ром. Но я не могу их взять.

— А ты попытайся. Или хочешь на шахтах готовить, для всякого отребья?

Адриана покачала головой. Конечно, соблазн был велик. Однако деньги, как и украшения, можно принимать только у отца, мужа или брата. Это правило настолько неукоснительно соблюдалось в высшем свете, что даже здесь, девушка просто не могла через него переступить.

— У меня еще есть время, чтобы заработать…

— Три королевских золотых? — Ром хмыкнул и скрестил руки на груди, — Только если кроме выпечки хлеба ты начнешь оказывать здесь и другие услуги. — наткнувшись на ее взгляд, он быстро добавил: — Например, ковать по ночам лошадей.

— Я подумаю над этим. — девушка пододвинула монеты к краю прилавка. — А пока забери.

— В самом деле! Не можешь же ты быть настолько глупой малышка? — Ромерт не пошевелился. — Просто попытайся подсчитать. Ты. Не заработаешь. До осени…

Адриана тоже скрестила руки. Она подозревала, что слова о том, что она просто не может — Рома не убедят. Упоминать этикет и светские обычаи — тем более не стоило. Нужен был другой, но очень убедительный аргумент.