Адриана задумчиво посмотрела на хлебные полки. Она и сама предпочла сегодня обойтись без обеда, духота вызывала лишь жажду, начисто лишая аппетита. Должно быть, летний зной и стал той самой причиной, из-за которой не смогли преуспеть другие владельцы пекарни. А те, кому улыбнулась удача, наверное начали работу в холодное время года.
Надо обязательно что-то придумать… — Адри потерла влажные от пота виски, — Ведь платить градоправителю придется еще задолго до холодов…
Удушливую тишину вдруг прорезал холодный звон стекла. То самое окно, за которое девушка когда-то отдала серебряный, странно дрогнуло и рассыпалось десятком звонких осколков. С улицы донесся испуганно-восторженный вопль.
Выскочив на крыльцо, Адриана увидела взъерошенного мальчишку, который круглыми от ужаса глазами смотрел на обломки стекла, торчащие в раме. Однако его оцепенение длилось недолго. Заметив пекаршу, паренек припустил по улице, петляя как удирающий от погони заяц.
Закусив губу, девушка проводила его долгим взглядом. Но не бежать же следом. Все равно не догонит, а только выставит себя на посмешище перед всей улицей. Она внимательно осмотрела окно снаружи. Часть крупных осколков осталась в раме, но все равно придется заказывать новое стекло. Снова траты… А это еще что такое?
Этим «чем-то» оказался тряпичный мяч, туго набитый песком и соломой. Адри покрутила его в руках, совершенно не испытывая радости от случайного трофея. Вряд ли стекольщик согласился бы взять его в обмен на новое окно, так что опять придется отдавать серебряный.
Однако возвращаясь в пекарню, девушка зачем-то прихватила и мяч, наверное, чтобы не валялся под окнами, ей там и так всякого мусора хватало.
Сохраняя остатки дневного тепла, улица пахла пылью и подгнившим навозом. Правда Адри уже привыкла не обращать внимания на резкие запахи, а сейчас ее голову и вовсе занимали более насущные вопросы. Выручка становилась все хуже, и с этим надо было что-то делать. Ждать, пока закончатся солнечные дни, девушка не могла.
Может и правда попробовать делать пирожные? Но, на такой жаре они просто испортятся. Выпекать хлеб с ягодой? Только если она хочет упрочить мнение о себе, как о чудачке. Пироги? Тоже нет, для них нужно очень хорошее мясо, так что стоить они будут немало.
Так ничего и не решив, Адри свернула к дому стекольщика, но тут до ее ушей донеслась отборная ругань. Полная женщина с красными от работы руками, кричала на вихрастого мальчишку, который стоял опустив голову и лишь изредка шмыгал носом.
— Нет, и еще раз нет! Я и так целые дни со стиркой надрываюсь. И дела мне другого нет, как снова шить этот растреклятый мяч! Потерял, говоришь? Ну так и ищи там, где потерял, а от меня даже лоскутка теперь не получишь!
— Ну ма-а-ам, — протянул голос, в котором отчетливо слышались слезы. — В последний раз…
— Даже не проси! — оборвала его женщина, и повернув голову вдруг заметила Адриану. — Спасу никакого нет! — ей явно хотелось кому-то пожаловаться. — Первый мяч уронил в реку, второй — порвал, а третий, видите ли — потерялся! Вот и как мне с ним быть после этого?
Девушка пожала плечами, понимая, что от нее ждут не совета, а скорее сочувствия, и взглянула на парнишку. Круглое личико с россыпью веснушек, неожиданно оказалось ей знакомо.
— Потерялся значит?
Под ее взглядом мальчишка напыжился и посмотрел на пекаршу исподлобья.
— Это не я. — буркнул он на всякий случай.
— Что не ты? — мать всплеснула руками и неожиданно крепко схватила парнишку за шкирку, — Опять натворил что-то? Если так, то я же из тебя поганца всю душу вытрясу!
— Отпустите его! — вскинулась Адриана. Мимолетное желание сказать о разбитом стекле, улетучилось само собой.
— Ох, милочка. Только не надо защищать его. Знала бы ты, сколько этот безобразник мне крови попил, то веревку с чистым бельем опрокинет, то у соседа нашего связку стекольных рам уронил. Повезло еще, что не разбились, иначе я ввек бы с ним не рассчиталась!
Мальчишка пыхтел, пытаясь вывернуться.
— А ты, кстати, не к стекольщику ли идешь? — с неожиданной проницательностью поинтересовалась женщина.
Парнишка вдруг притих и вжал голову в плечи. Адри почувствовала, как в глубине души шевельнулась жалость. Конечно, ни один проступок не должен оставаться без наказания, но ведь перед ней совсем еще ребенок.
— Да… хотела кое-что спросить… — уклончиво отозвалась она, собираясь закончить на этом разговор. Пусть утрата мяча будет для мальчишки тем самым наказанием, а за стекло, на первый раз, сама рассчитается.
— Так Страута дома нет, он сегодня во второй мастерской рамы режет.