Забывшись, она взмахнула руками, притягивая к себе лист, на котором стояли горячие формы. Не вняв бессловесному приказу, тот остался на месте. Мысленно девушка уже видела, как ее чудесный золотистый хлеб покрывается темной коркой, превращаясь в угольки…

Поддавшись панике, Адри схватила горячий лист и рванула на себя, пока не стало слишком поздно. В тот же миг руки пронзила обжигающая боль, от которой на несколько секунд потемнело в глазах.

Будто издалека девушка услышала, как загрохотали формы с хлебом, после чего наступила гнетущая тишина.

* * *

Зрение возвращалось медленно, а тело, несмотря на духоту, охватил озноб. Половина хлебов при падении вывалилась на пол и теперь явно не годилась для продажи. Судорожно вздохнув, Адриана поднесла ладони к лицу.

Еще недавно нежная кожа, успевшая загрубеть за последние дни, теперь покраснела и приобрела неестественный блеск. Но боли, как ни странно, не было. Лишь теплая пульсация, которая отдавалась по всей руке.

В полной растерянности девушка перевела взгляд на рассыпанный хлеб. Все мысли улетучились и она никак не могла понять, что делать дальше. Ладони постепенно начинало печь. Наверное, для начала стоит опустить их в воду.

Но рукомойник, как на зло, оказался пуст. Адри закусила губу, чувствуя себя совершенно потерянной. Вода совершенно точно оставалась в умывальной, только прежде чем подняться туда, стоит закрыть дверь.

Стараясь не поддаваться слабости, Адриана вышла в первый зал и неожиданно столкнулась с Ромом. Тот как раз переступил порог, совершенно не обращая внимания на отсутствие колокольчика. На губах парня играла все та же нахальная улыбка.

— Я тут случайно заметил дым над трубой. И решил урвать самый горячий… — он вдруг посерьезнел, — Что-то ты какая-то бледная, пекарша?

Адри отступила к прилавку, спрятав руки за спину.

— Все в порядке, — произнесла она дрожащим голосом. Руки горели все сильнее, причиняя мучительную боль. — Но хлеба сегодня нет. Пожалуйста… Заходи в другой день.

— Как это нет? — парень прищурился и чуть изогнул бровь.

Девушка отвернулась, ей сейчас было не до ужимок незваного покупателя. Все, что она хотела — это остаться одной и разреветься, уткнувшись лицом в подушку. Причем мысль об испорченном хлебе причиняла даже большую боль, чем пылающие ладони.

Ром потоптался на месте, явно не собираясь так легко сдаваться.

— Выпечкой на всю улицу пахнет. Или хочешь сказать, что уже все распродала? — не дождавшись ответа, он пересек маленький зал и заглянул в кухню.

С полминуты парень молчал, разглядывая учиненный погром. Затем повернулся к Адриане, бесцеремонно обхватил ее руки и потянул к себе. Девушка попыталась отшатнуться, но силы были не равны. Даже попытка сжать пальцы не увенчалась успехом.

Ромерт рассматривал ее ладони с таким лицом, будто встречал вещи и похуже. Потом поднял голову и цокнул языком.

— Да уж… Ник конечно говорил… — он оборвал себя на полуслове, и продолжил более бодрым тоном. — Это все пустяки, было бы о чем горевать. У меня кажется должно быть с собой… — Ром зашарил по карманам, которых на левой штанине насчитывалось едва ли не с десяток, и достал маленькую баночку из бурого стекла.

— Это что? — Адриана попыталась отступить хотя бы на пол шага, но уперлась спиной в прилавок.

— Это то, малышка, что приведет твои нежные пальчики в порядок. — Ром подмигнул ей, выдергивая крепкими зубами крышку, — Даже кожа не облезет. Ну-ка, будь умницей.

Он плеснул ей на ладони густую зеленоватую жидкость и принялся размазывать ее по обожженной коже. Адри стояла неподвижно, не зная как реагировать на эту безумную вольность. Никто из прежних знакомых не позволил бы себе такого. Жаль, что те воспитанные люди остались в прошлом.

Однако пылающая боль начала постепенно стихать. Ром вытер остатки мази о штанину и убрал баночку в карман.

— Вот и все, — весело произнес он, — Осталось наложить повязку и рано или поздно все заживет.

Заглянув на кухню, он словно мимоходом поднял хлеб, потом взял ткань, которой накрывалось тесто и оторвал от нее широкую полоску.

— Откуда ты все это умеешь? — не удержалась девушка, когда обе ее ладони оказались перебинтованы.

Ром весело фыркнул и, вместо ответа, закатал рукава. Его собственные руки до самых локтей были покрыты шрамами и красными вздутыми полосами. Адри вздрогнула, а парень, казалось, был доволен произведенным впечатлением.

— Красота, да? — Ромерт потрогал засохшую корку, тянувшуюся от запястья. — Я подсобник кузнеца, у меня таких украшений в месяц с десяток набирается. Хочешь, покажу шрам на животе? У меня как-то раз жаропрочный фартук…