— Не надо! — торопливо перебила его девушка и тут же смутилась. — То есть, я конечно признательна за предложение, но может в другой раз? — Адриана прикусила язык, чувствуя, как начинают пылать щеки.

Любезность любезностью, но это явно не тот случай, когда стоило бы упоминать следующий раз. Даже из вежливости.

Ромерт снова хохотнул и открыл рот, собираясь что-то сказать, но Адри поспешно опередила его.

— Я тебе очень благодарна, правда. Не знаю даже, что делала бы… — она взглянула на забинтованные ладони, — Ты можешь зайти завтра, я оставлю для тебя хлеб. А этот, к сожалению, придется выкинуть.

С лица парня сползла улыбка, он посмотрела на Адриану так, будто не верил собственным ушам.

— Подожди, что ты сейчас сказала? Ты собираешься выбросить все это? — Ром обвел рукой стол, где лежали аккуратные, чуть потемневшие булки.

— Что мне еще остается? Они ведь упали на пол.

— И?…

— А разве этого недостаточно?

— Да… — протянул парень. — Ты действительно чудачка. Выбрасывать хлеб… Кому рассказать, не поверят.

Адри продолжала хмуриться. Она и сама была не в восторге от своего решения, но разве можно поступить иначе?

— Я. Его. Уронила. — раздельно повторила она. — Или ты хочешь, чтобы я предложила покупателям грязный хлеб?

Ромерт взял со стола ближайшую булку и внимательно осмотрел ее со всех сторон.

— И ничего она не грязная. Ты пол перед печкой видела? У некоторых столы грязнее. Так что не дури, иначе к тебе точно ходить не будут. — он закусил костяшки пальцев и окинул девушку оценивающим взглядом. В его голове явно зарождалась какая-то мысль. — Слушай, малышка. Может, услуга за услугу? Я готов встать сегодня за прилавок, раз уж ты такая совестливая, а ты в ответ сделаешь кое-что для меня?

Адриана мысленно взвесила каждое его слово. Она и так чувствовала себя обязанной Рому, за то, что тот обработал ожоги, однако девушка не была уверена, что готова услышать — какую же ответную услугу от нее ждут. Но обычная вежливость не позволяла ей промолчать.

— Если это в моих силах.

— Отлично! Значит договорились! — Ромерт хлопнул в ладоши, — Ты, как я понимаю, будешь искать себе помощницу. Уж извини, но к тесту тебе пока никак прикасаться нельзя. А у меня как раз на примете есть хорошая девушка… — уголки его губ чуть дрогнули, — Ладно, не такая хорошая как ты.

Адри снова нахмурилась, на миг даже позабыв, что ей действительно теперь будет намного сложнее управляться с хлебом. Парень продолжал:

— В приличное место ее не возьмут, а прочее… я не позволю. Пусть поработает у тебя пару месяцев, а там, ближе к осени, что-нибудь придумаю.

Девушка задумалась. В чем-то Ром был прав, без помощницы, да еще и с обожженными руками придется непросто. Но нельзя было закрывать глаза на некоторые препятствия.

— Мне жаль, но пекарня пока еще не приносит дохода…

— И не будет, если ты не сможешь печь хлеб. — быстро перебил ее Ромерт, — А мою знакомую вполне устроит даже серебряный в неделю.

— Но это же чудовищно мало! — возмутилась Адриана, вспомнив, сколько в их доме получали слуги. А ремесло наверняка должно оплачиваться выше.

Парень снова вскинул брови, на этот раз не находясь, что ответить. Потом нахально улыбнулся и почти собственническим движением убрал с лица девушки прядь волос. Адри взмахнула рукой, как если бы отмахивалась от надоедливой мухи и сделала шаг назад.

— Забавно, но ты не в ту сторону торгуешься, милашка. — Ромерт склонил голову на бок, а в глазах его заплескались золотистые искры. — Было бы правильнее, если бы ты настаивала на нескольких серебрушках в неделю.

— Теперь ты торгуешься не в ту сторону. — парировала Адриана, отбросив всякую любезность.

Странно, но Ром чем-то неуловимо напомнил ей Джеймеру. Та тоже была остра на язык и нередко позволяла себе замечания, выходящие за рамки этикета. И Адри всегда знала, как ей ответить. Вот и сейчас девушка решила отбросить такт, который здесь явно был не в цене. К тому же, пылающие ладони не добавляли ей кроткости.

— Я не могу согласиться, пока лично не встречусь с твоей знакомой. Но если она считает плату в один серебряный приемлемой, то наверное… — в голове мелькнула мысль, которой она сразу не придала значения. — Ты сказал, что ее не возьмут в приличное место?

Ромерт поморщился, словно Адри задела не самую приятную для него тему.

— Не по ее вине. — отозвался он, вновь утрачивая самодовольство. — Но работать она может не хуже остальных.