— Вас встречают, — продолжил Зариш ещё тише. — У главного выхода стоит флай клана Боргес. И ещё Тимаров. Наверняка хотят предложить свою «помощь» твоей супруге. И всем известно, что госпожа… что Юля дала согласие на ухаживания нескольким кандидатам.

Зариш прилетел не помочь с багажом. Он прилетел, чтобы помочь Ильхому меня эвакуировать . Увести с поля боя до того, как другие «достойные» самцы начнут делёжку. Грязно. Подло. Прямо как в дурном сериале про гаремы, где одна змея подставляет другую ради милости султана.

— Юля? Что думаешь? — обратился ко мне Ильхом. Его голос был спокоен, лицо — невозмутимо, будто его не облили грязью, а просто сообщили о погоде.

— Поехали домой, — процедила я, с трудом сдерживая вспышку гнева. Конфликтовать с его отцом сейчас было нельзя. Я напомнила себе: он кхарец. Он живёт по этим законам. Он не глуп. Узнает меня — поймёт, что ошибся. Я не вещь, не ценный приз, не туша, которую надо разодрать и поделить. Я — не кхарка!

— Куда идти? — я сама решительно потянула Ильхома за руку, за что получила ещё один ошеломлённый взгляд от Зариша.

— Флай от нашего клана стоит недалеко, Юля, — вымолвил он и повёл нас в один из открытых ангаров. — Я знаю, Ильхом, что ты уже подготовил свой флай, но… полетим на семейном.

Гросс держал меня за одну руку и крепко сжимал ладонь. В другой руке муж нес сумку с нашими вещами. После слов отца он не выпускал меня из поля зрения, его взгляд постоянно сканировал пространство, как радар.

— Вау! — я не смогла сдержать восторженного вздоха, когда мы добрались до транспорта.

Это было фантастически. Похоже на автомобиль, но… внеземной. Длинный, литой корпус белоснежного цвета, обтекаемый до совершенства, без единого выступа. Ни колёс, ни зеркал, ни поворотников. Он был похож на идеально отполированную каплю ртути, готовую сорваться с места. Дверь открывалась вверх беззвучным движением.

— Прошу, — Зариш жестом указал внутрь.

Я забралась первой. Внутри было прохладно, тихо и пахло чем-то чистым, как после грозы. Салон напоминал интерьер сверхдорогого лимузина: глубокие, мягкие кресла из тёмной кожи, матовые панели с голубой подсветкой, встроенные в подлокотники экраны, мини-бар с хрустальными бокалами. Гросс сел рядом, и я порывисто обняла его за шею, прижавшись губами к уху.

— Ты самый лучший, Иль, — прошептала. Я хотела дать мужу немного уверенности, силы. Видела его напряжение, хоть он старался не показать виду.

Гросс обнял меня в ответ и поцеловал в висок.

Флай тихо завибрировал и загудел. Плавно, без малейшего толчка, поднялся в воздух. Мы выскользнули из ангара и понеслись над землёй.

Мимо, сливаясь в цветную полосу, проносились странные деревья с кронами, похожими на медные облака. Местное светило — Кхар — поднималось в нежно-розовое, бездонное небо, отливая перламутром на крышах редких низких построек. Я так увлеклась пейзажем, что не слышала, о чём вполголоса переговаривались Ильхом и его отец.

Потом мы резко снизились и влетели в туннель. Снаружи стало темно, салон освещала только призрачная голубая подсветка. Я вспомнила: на Елимасе большая часть транспортной инфраструктуры — под землёй. Скорость была головокружительной. Изредка нам навстречу проносились такие же светящиеся капсулы, но трафик был пугающе мал — словно мы мчались по заброшенной артерии мёртвого города.

Вскоре мы вылетели из туннеля обратно на поверхность, и я ахнула.

— Мы влетаем в женский квартал, — пояснил Гросс, следя за моей реакцией.

— Это не похоже на квартал, Иль… — я не могла поверить глазам. Никаких зданий. Никаких стен. Только бескрайние, залитые ослепительным светом равнины, поросшие нежной, серебристой травой, и рощи тех самых меднолистых деревьев. Солнце, воздух, природа… и абсолютная, оглушающая пустота. Где люди? Где жизнь? Ох, мамочки, как тут вообще жить?

Потом вдалеке показался забор. Высокий, мрачный, сложенный из плит камня настолько тёмного, что он казался чёрным, поглощающим свет. За ним виднелись кроны медных деревьев и крыша — одна-единственная. Флай плавно снизился, коснулся земли идеально ровной посадочной площадки, и двигатели затихли.

Гросс обернулся ко мне. На его лице была смесь надежды и тревоги.

— Вот мы и дома, Юля.

Я выглянула в иллюминатор на высокий темный забор. Часть крыши с земли видно не было, только кроны деревьев. Мой личный «рай», моя крепость, тюрьма…

— Ага, — кивнула я, глотая подступивший к горлу комок разочарования. — Дома…