В один из дней я спросила Эрика, почему мое поле пополняется быстрее, ведь я каждый день обедаю и ужинаю рядом с кхарцами, сижу на мостике в окружении членов экипажа, и все это больше чем 5–6 часов. Эрик был тоже в недоумении, но опирался на мое инопланетное происхождение. Кстати, он вплотную занялся изучением меня и моего энергополя, так что пару дней я носила сканер. Результаты были хорошие, очень хорошие, что давало надежду на хоть какое-то подобие нормальной социальной жизни. Не полной, но большей, чем у остальных кхарок.

Гросс за это время сильно изменился. Из мужчины, что часто опускал глаза, обдумывал каждое слово, прикасался ко мне с опаской, он превратился в настоящего нормального мужчину. Он спокойно меня целовал при всех, обнимал за плечи, брал за руку, не оглядываясь на других. Нас часто провожали уже не просто любопытными взглядами, а взглядами, полными зависти и какой-то странной, робкой надежды. Как будто, глядя на нас, они видели призрак иной, почти невозможной жизни.

Наедине Гросс раскрылся с другой стороны: кхарец смелее спорил со мной о выборе еды или маршруте прогулки по коридорам, свободно высказывал свое мнение о просмотренных анкетах, даже настаивал на каких-то мелочах — о будущем доме, о планете, где мы будем жить, о моих безумных идеях.

А что касается секса… Боги, это была отдельная вселенная! Я столько оргазмов не получала еще никогда. Ильхом был очень горячим, невероятно активным, и каждая наша ночь заканчивалась безудержной, изматывающей близостью. Он научился читать мое тело как открытую книгу. Как-то после невероятно развратного секса, когда он брал меня сзади, я, уткнувшись лицом в подушку, в порыве страсти прошептала: «Шлепни… сильнее».

Он замер. Я почувствовала, как его тело напряглось.

— Юля? — его голос звучал хрипло и шокировано.

— Прошу, Иль, — задыхалась я от желания. — Пожалуйста…

Потом пришлось уговаривать, объяснять, что мне это нравится, что это игра, доверие. И когда Гросс, краснея до кончиков светящихся ушей, несмело, почти нежно подарил мне первый шлепок, я застонала не от боли, а от нахлынувшей волны удовольствия и полной отдачи. Он выдохнул, словно сорвавшись с обрыва, и повторил — уже увереннее.

После, лежа в обнимку, Ильхом признался, смущенно пряча лицо у меня в шее — подобная близость… не принята у кхарцев. Вернее, она есть в каких-то подпольных голофильмах для мужчин, но никогда — в отношении кхарских женщин. Интимная жизнь должна быть максимально комфортной, предсказуемой, почти церемониальной для женщины. Мужчин учат любить и уважать партнершу, дарить всевозможные ласки и баловать, быть предсказуемым инструментом ее удовлетворения.

— Для нас странно… хватать за волосы, шлепать, принимать от женщины оральные ласки, как ты делаешь, — рассказывал Ильхом, целуя меня в плечо. — Это… считается унизительным для женщины. И неприличным для мужчины.

— А для тебя? — спросила я, проводя пальцами по его спине.

— Для меня это, — Иль задумался, после покраснел и смутился, — как будто я обладаю не просто разрешением. А властью. Силой. Влиянием. Ты отдаешь мне ее сама. И это… пьянит. Пугает. И безумно нравится.

Я тогда посмеялась над ним, но по-доброму, и поцеловала в нос. И с тех пор каждая наша близость превращалась в самый настоящий аттракцион удовольствия и пошлости, где мы исследовали границы доверия и желаний. Даже стыдно немного стало за свою развратную натуру, но… мне тоже это все безумно нравилось. А раз нам двоим нравится, то это и есть наша норма.

Мы много говорили с Гроссом, узнавали друг друга не только телами, но и душами. В одну из таких тихих вечерних бесед он рассказал о своей семье, о том, что он второй сын клана Гросс. О матери, пяти отцах, трех братьях и сестре, что не так давно вышла замуж и создала свой клан. Говорил он с теплотой, но и с отстраненностью кхарца, который давно живет отдельно.

А потом, глядя в потолок, он рассказал про Амалию. Не торопясь, без злости, с какой-то усталой горечью. Как он, молодой, честолюбивый офицер, принял ее кокетство за интерес. Как позволил себе надеяться. Она использовала его как «курортный роман» во время отдыха на озерах, а когда он, уверенный в их связи, подал прошение о браке перед ее кланом, она публично, с издевкой, отказала. Потому что у Ильхома, оказывается, плохие данные. Потому что он будет лишним в ее большой семье, а тратить энергию на малоперспективного кхарца Амалия не намеренна. Унижение было настолько оглушительным, что на следующий же день Ильхом подал заявку на самые дальние, самые опасные маршруты. Получил «Араку» и с тех пор бороздил просторы космоса с отрядом «Пепел», возвращаясь домой лишь четыре раза в год — на обязательную, короткую подпитку и визит вежливости к семье.