Как только Гросс ушел, поцеловав меня напоследок, я почувствовала чужие взгляды более остро. Ильхом словно забрал с собой часть моей уверенности. Я еще немного поковырялась в тарелке, но доесть до конца не смогла. Сидела и думала, какого кхарским женщинам вот так… Один раз в неделю они появляются на публике, чтобы подпитать других. Они же тоже ощущают эти взгляды? Внимание? Чувствуют ли, как от них уходит энергия? Так же неловко и неудобно им под таким давлением?

И мне стало интересно как выглядят кхарки, как живут, что делают, чем занимаются? Наверняка им очень одиноко все время сидеть взаперти, накапливая силы. Или может не все так плохо? Как же мне не хватает информации! И тут мой взгляд упал на коммуникатор, что Гросс подарил вчера. А если спросить?

Я подхватила поднос, убрала за собой и поспешила к Эрику. Сначала дела, а после — будем просвещаться.

В медицинском отсеке пахло хлоркой. Эрик сидел, сгорбившись над голографическим столом, на котором плясали трёхмерные модели молекул или чего-то столь же непонятного. Медик что-то бормотал себе под нос.

— Эрик, — окликнула я, робко приближаясь.

Он вздрогнул и резко обернулся, в глазах — раздражение, которое тут же сменилось интересом.

— Юля. Сканер. Данные, — он протянул руку, не глядя, ожидая прибор.

Я протянула ему сканер с комком проводов. — Мне… пришлось его снять. Раньше времени. Прости.

— Что⁈ — он выхватил сканер, его брови поползли к волосам. — Ты понимаешь, как это важно? У нас был непрерывный цикл измерений! Теперь придется перекалибровать, начать заново, а…

Он вдруг замолчал. Взгляд его скользнул по моему лицу, по моей небрежно заправленной футболке. Его возмущение испарилось, сменившись сначала пониманием, а потом — редкой для него неловкостью. Он откашлялся, отвёл глаза к своим голограммам.

— Да-да. Понятно. Ничего… ничего страшного, — пробормотал он, откладывая сканер с преувеличенной аккуратностью. — Значит, будем продолжать… завтра? Послезавтра?

— Не знаю, Эрик. Возможно, послезавтра. Но не сегодня, — отрицательно покачала головой.

— Приоритеты изменились. Понимаю.

После короткого разговора Эрик закрылся в данных и я решила его покинуть, не мешать.

Потерянно бредя по коридору, я почти столкнулась с Тарималем. Командир «Пепла» шёл своей фирменной, размашистой походкой, но, увидев меня, замедлился.

— Госпожа? Всё в порядке? — спросил бесстрастно.

— Я ищу… мостик или кабинет Гросса, — выдавила я.

— Я как раз туда. Позвольте проводить?

Я лишь кивнула. Мы зашагали рядом, но молчание длилось недолго.

— Я давно не видел Ильхома таким, — сказал Тарималь негромко, глядя прямо перед собой. — Цельным. Без этой вечной трещины внутри. Спасибо вам за это.

Его слова были простыми и лишёнными лести. Мне это нравилось.

— Он заслуживает быть счастливым, — ответила я.

— Да, — кивнул Тарималь. — И я надеюсь, вы не разобьете ему сердце, когда придут другие. Ильхом… он не покажет, но для него это будет концом.

В голосе Тарималя не было угрозы. Была усталая, солдатская прямота и какая-то горькая нотка понимания, словно он уже видел, как ломаются кхарцы-мужчины.

— Я не собираюсь его заменять, — сказала твёрдо, глядя открыто на командира. — И не «продам» на кого-то повыгоднее. Я выбрала его. Со всеми его прошлыми ранами и будущими страхами. Это мой выбор. А себе я не изменяю.

Тарималь на секунду встретился со мной взглядом. В его глазах мелькнуло удивление и настороженность. После был кивок, полный немого уважения. Он поверил. Не до конца, но поверил.

В кабинете Гросс сидел за столом, уткнувшись в экран. При нашем появлении Иль мгновенно встал и подлетел ко мне.

— Дела привели меня в кабинет, прости. Покажу тебе мостик позже, — произнес Гросс, усаживая меня в кресло. Вопреки моим ожиданиям, что он сядет рядом, Ильхом отошел к своему месту. Мне стало неуютно и холодно. Я начала привыкать к нему, к его телу, ласкам, рукам, к близости между нами.

— Мы продолжим смотри анкет, — сказал муж, и его голос был слишком ровным. — Тарималь будет свидетелем, чтобы исключить… мое влияние на твой выбор. Так требует процедура.

Мне не нравилось это «требует процедура», но кивок был единственным возможным ответом. Я сняла кроссовки, поджала под себя ноги, стараясь создать хоть каплю уюта для себя.

Я следила за Илем. За тем, как напряжены его плечи под тканью формы. Как чуть дрожит голос, когда он зачитывает сухие факты: «Вайрон Болис, учёный-генетик, клан Болис… Доход… Статус…». Как его длинные пальцы, обычно такие уверенные, слегка подрагивают над панелью управления.