— У нас так не ходят, — прошептал тихо, но руку мою не отпустил. Наоборот, кхарец переплел наши пальцы и сжал крепче, тем самым принимая новые условия.

— Нельзя? Или это нарушение каких-то законов? — поинтересовалась, а внутри себя ликовала.

— Можно только с разрешения женщины, — пояснил Гросс. — Но мало пар, что ходят даже под руку.

— Ты же знаешь, что меня можно касаться так, как ты хочешь? В рамках приличий, когда мы в обществе, конечно же, — намекнула Ильхому на его «свободу» не только наедине. Мне хотелось расшевелить его, растопить эту ледышку, дать понять: я — твоя женщина, ты — мой мужчина. И нам — можно все. Это была своеобразная игра.

— Это будет сложно… — прохрипел Ильхом, открывая отсек в столовую.

— Тебе неприятно меня касаться? — я намеренно провоцировала своего адмирала. Знала, что касаться ему меня очень даже приятно. Это я еще утром поняла, когда он ни на секунду не отрывал от моего оголенного тела своих крепких рук, губ, языка.

— Приятно. Сложно будет противостоять других кхарцам, что захотят так же, — Иль зашел в столовую и провел меня через все помещение к столу. На нас и правда смотрели, и я ощущала как эти заинтересованные взгляды опаляют наши сцепленные ладони.

— Я принесу тебе завтрак, — Ильхом усадил меня за стол, на мгновение замялся и все же поцеловал меня в макушку. Кажется, у кого-то упала вилка. Как все запущено-то!

Я осталась сидеть одна, чувствуя себя одновременно центром вселенной и нарушителем спокойствия. Со всех сторон меня окружали кхарцы, но создавалось ощущение, будто я сижу в пустом зале. Ни одного прямого и открытого взгляда! Они ели, разговаривали вполголоса, но смотрели украдко, словно сканировали аномалию. Сейчас же я прямо ощущала не только любопытство, но и зарождение чего-то иного, нового, словно стала чем-то более опасным. Я была живым воплощением перемен, которые их адмирал принёс на корабль. Держаться за руки? Целовать при всех? Нет, это не нарушение этикета. Но это было публичным отрицанием иерархии, на которой зиждилась их жизнь. В избегающих взглядах других кхарцев читалось не осуждение, а глубокое, почти суеверное смущение. Они не знали, как себя вести. Мой простой жест с Гроссом выбил у них из-под ног привычную почву. И это было как минимум странно.

— Спасибо! — Ильхом поставил передо мной поднос, на котором был уже привычный мне завтрак. — Я невероятно голодна.

Голодна была не только я, но и мой адмирал. Мы молча приступили к приему пищи, и как только пришло первое насыщение, я вернула внимание мужу.

— Какие планы? Я хотела бы зайти к Эрику, а после — свободна, — обозначила свои желания.

— Мне нужно на мостик, — сказал Гросс, тщательно пережевав пищу. — Я не смогу сопроводить тебя в медицинский отсек. Но я был бы рад, если бы после Эрика, ты пришла бы на мостик. Как только я проверю навигаторов и все системы, выставлю курс, сможем приступить к…

… к анкетам, — поняла я Гросса. И ему, и мне была неприятна процедура смотра, но для Гросса — это приказ. Для меня — условия договора с Империей Кхар.

— Я думал о том, что ты говорила о своей работе на Земле, — перевел тему Ильхом, заметив, как я поникла. — У нас есть нечто подобное, но не то же самое.

— Что⁈ — я придвинулась ближе, ощущая, как ускоряется пульс. В груди зародилась надежда, смешиваясь с радостью. Неужели у них есть социальные сети⁈ Видеохостинги⁈

— Есть общая сеть, где все жители Империи могут размещать информацию о своем деле, рекламу, новинки, последние новости, — говорил Ильхом и не мог скрыть улыбки. — Но никто никогда там не размещали… то, чем занималась ты.

— То есть у вас есть сеть с коммерческими страницами? — я уже мысленно потирала ручки и выстраивала в голове план. Радость была яркой, всепоглощающей. Я забыла и про анкеты, и про космос, и про вечную изоляцию из-за энергообмена. Если у них в Кхар есть соцсети, то я не пропаду!

— Да, что-то вроде того, — кивнул Ильхом. Он нахмурился, когда его комм на руке завибрировал, а я поняла — ему пора. И дико расстроилась, потому что муж сказал «а», не договорил, дал надежду и сейчас убежит! А мне мучайся…

— Прости, Юля, — лицо моего адмирала посерело, а в глазах — настоящее сожаление. Он тоже не хотел покидать меня, но долг не ждал. — Я расскажу и покажу тебе все позже. Обещаю.

— Конечно расскажешь, — закивала и улыбнулась, чтобы показать — я здесь, я все понимаю и принимаю. — Я подойду на мостик после того, как поговорю с Эриком. Беги…