— Да, — его голос был хриплым. — Везде. И это сияние… это ты.

От этих слов и от биения его сердца под моей ладонью у меня перехватило дыхание. Я хотела увидеть. Узнать. Прикоснуться ко всему.

Ильхом, кажется, прочёл это в моих глазах. Его руки опустились на застёжку штанов. Взгляд-вопрос. Мой кивок. Кхарец резво справился со штанами отбрасывая их в сторону. И тут я увидела то, о чем думала не один, и даже не два раза.

Мой страх оказался напрасным. Его член был вполне себе человеческим: крупный, но не длинный, скорее толстый, с головкой на три тона темнее его обычной кожи. Человеческий привлекательный член, но эстетика была иной. Как и всё его тело, его орган был идеальным, и те самые линии, светящиеся нежным синим светом, оплетали его, усиливаясь у самого основания, создавая сюрреалистичное, невероятно эротичное зрелище. Он был красив. Инопланетно, пугающе красив.

— Не бойся, — прошептал он, видя, как я застыла. — Это просто феерии.

— Феерии? — переспросила, но взгляд оторвать не смогла. Во мне нарастало возбуждение, и я ощущала, как становлюсь влажной.

— То, что ты называешь линиями, — произнес Гросс, притягивая меня к себе. — Феерии.

— Феерии, — выдохнула я. — Можно?

Ильхом кивнул, а я потянулась рукой к линиям на боках и внизу живота. С каждым движением моих пальцев его член подрагивал, а мужчина сдавленно постанывал и рвано дышал. Он был на пределе.

Как и я.

Мы встретились взглядами — голодными, возбужденными, нетерпеливыми. Потянулись к друг другу губами, не оставляя шанса отмотать все назад. Целовались, не сдерживаясь: влажно, ненасытно, со стонами.

— Иль, — произносила его имя, задыхаясь от желания.

Гросс меня понял, его ладони скользнули по моей талии, поднимаясь к топу. Я подняла руки, позволяя снять с себя такую ненужную сейчас одежду. По коже побежали мурашки, а соски напряглись, превращаясь в твердые бусинки из-за прохлады.

И тогда Гросс снова наклонился ко мне, и уже не было места ни для страха, ни для мыслей. Были только его губы на моей шее, его руки, снимающие последние преграды, его тело, тяжёлое и горячее, прижимающееся ко мне. Было странно и непривычно — иная температура кожи, иной ритм дыхания, светящийся узор в темноте, который я ловила краем глаза. Но в его прикосновениях была такая сосредоточенная нежность, такая жажда дать и получить удовольствие, что всё чужое начало таять…

Я нежилась в его руках, сама тянулась за поцелуями и чувствовала, как мое желание достигает своего пика: между ног влажно, в низу живота напряжение, руки подрагивают. Ильхом распалил меня, и я хотела большего.

Одним плавным, но решительным движением он снял последнюю преграду. Холодок сменился жаром там, где наша кожа соприкоснулась. Его твердый, пульсирующий член уперся мне в живот, и мы оба замерли на мгновение, сраженные реальностью этого момента. Нас больше ничего не разделяло.

— Юля, — его голос был низким, хриплым от напряжения. — Космос, как я тебя желаю!

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Его пальцы, все те же прохладные и удивительно нежные, скользнули между моих ног. Он касался меня осторожно, как чего-то хрупкого и бесценного, изучая, как я реагирую на каждое прикосновение. А я реагировала всем телом: вздрагивала, выгибалась, тихо стонала, когда подушечка его пальца нашла особенно чувствительное место. Его феерии на запястьях и пальцах мягко светились, и этот призрачный свет скользил по моей коже, смешиваясь с жаром.

— Так хорошо, — прошептала я, цепляясь за его могучие плечи. — Не останавливайся.

Ильхом опустил голову, его губы нашли мою грудь, лаская и покусывая, пока его пальцы продолжали свою неторопливую, сводящую с ума работу. Я чувствовала, как нарастает напряжение, как тело готовится к чему-то большему. Он это тоже чувствовал — его дыхание стало чаще, а свечение феерий на его теле заиграло яркими, неровными всполохами.

— Сейчас, — выдохнула я, глядя ему прямо в горящие глаза. — Пожалуйста, Иль. Сейчас.

Он снова замер, вглядываясь мне в глаза и выискивая подтверждение. Увидев в моем взгляде только жажду и доверие, он медленно подвинулся, заняв позицию между моих раздвинутых бедер. Кончик его члена, горячий и влажный, коснулся входа.

— Расслабься, — прошептал он, целуя мои веки, щеки, губы. — Доверься мне.

Я кивнула, обвивая его шею руками, и почувствовала, как он, медленно, неотступно, начинает входить. Было тесно, непривычно, и когда он вошел полностью, я не смогла сдержать стона наслаждения.