Я говорил о Мисуре, о своём старом доме, о том, как пахнет воздух после сезона дождей — металлом и мокрым камнем. Юля слушала. Не просто молчала, ожидая своей очереди высказаться. Она слушала . Её пальцы рисовали ленивые круги у меня на груди, следя за пульсацией линий, и каждый её вздох, каждый мягкий звук одобрения был… наградой.

С кхарскими женщинами разговор всегда был подобен сражению. Ты либо защищал свою позицию, либо исполнял приказ. Я бросал мяч — кхарка его игнорировала или отбивала так, что он летел мне в лицо. Даже с Амалией я замирал в ожидании удара. А с Юлей… С Юлей это была игра. Настоящая игра в маас. Я бросаю ей мысль — она ловит, обдумывает и мягко, точно, возвращает. Иногда добавляя что-то своё, неожиданное, отчего игра становится только интереснее. Я впервые чувствовал, что мы на одном поле. На равных.

Её голова покоилась у меня на плече, тёплое дыхание касалось моей груди. Юля говорила, а во мне все переворачивалось, словно кто-то задал совершенно иные настройки.

Мне нравилось, как она улыбалась. Не томной, расчетливой улыбкой кхарской дамы, а широко, искренне, чуть прищуривая глаза. Как она морщила нос, когда что-то казалось ей смешным или нелепым. Как загорались её карие глаза, когда она начинала мечтать вслух. Именно мечтать, а не ставить задачу или цель для того, чтобы ее выполнил муж. И мне очень-очень хотелось исполнить все ее мечты.

Юля говорила о доме, о большой светлой кухне, о саде с беседкой и качелями, о личном кабинете, о планах… Она делилась этим со мной не как с исполнителем. Не как с мужчиной, который должен это обеспечить. Она делилась как с… соучастником. Как с кхарцем, чьё мнение, чья экспертиза — важны. Мне было еще сложно принять, что во мне женщина может видеть не функцию, а личность.

— А ты что хотел бы в доме? — спросила Юля, подняв на меня сонные глаза.

Я опешил. В доме? Мои желания для нашего дома? Такого вопроса мне никогда не задавали. Меня спрашивали о доходе, о генотипе, о служебных достижениях. О предпочтениях в интерьере — никогда.

— Я… не думал, — честно сказал.

— Ну подумай сейчас, — она устроилась поудобнее, её взгляд требовал ответа. — Большая гардеробная на двоих, это я уже решила. А тебе? Кабинет может? Мне тоже нужен кабинет, кстати. Игровая комната может?

На двоих , — эти слова повисли в воздухе, сладкие и ядовитые одновременно. Они грели и обжигали.

— Юля, — начал я осторожно, — гардеробная… Она может понадобиться и другим. Тем, кто… придёт позже.

Я произнёс это и лицо Юли изменилось. Нет, не стало злым или обиженным. Оно… поникло. Свет в глазах померк, уступив место усталой печали. Она закрыла глаза на секунду, а когда открыла, в них была не печаль, а какая-то новая, тихая решимость.

— Ильхом, — сказала она очень мягко. — Мы пока вдвоем. Давай не будем уходить далеко вперёд и копаться в догадках о будущем. Давай решать всё по мере поступления. Я так устала бояться всего нового, неизвестного, инопланетного… Я сойду с ума, если буду накручивать себя каждой будущей проблемой. Давай просто… будем собирать наш мир. По камешку. Медленно. Не спеша. Только так мы что-то построим настоящее.

Она сказала «наше» и меня опять пробило внутренним трепетом. Не «моё», с оглядкой на будущих других. «Наше».

Ее простое «мы» грело сильнее, чем её тело рядом, сильнее, чем вспышка наслаждения. Юля не отделяла меня. Не видела во мне временного пристанища, стартового капитала для своей новой жизни. Она с самого начала включала меня в уравнение нашего будущего. Как константу. Не как переменную.

— На самом деле мне очень страшно, — поделилась Юля, поднимая на меня глаза. — У нас в основном приняты браки, где одна женщина и один мужчина. А тут… списки, выборы, отборы, анкеты, какие-то закулисные игры. Знаешь, мне папа говорил всегда, что… вступать в брак надо только по любви, иначе вывезти сам брак будет непросто. Семья должна быть крепостью, опорным пунктом, куда ты возвращаешься, сбрасываешь доспехи и имеешь право быть собой. Полное доверие и принятие, а не гонка и достигаторство.

— У тебя… была хорошая семья? — осторожно спросил, боясь задеть внутреннюю рану Юли. Мне было интересно, действительно интересно, какую модель взаимодействия она переняла на своей планете.

— Хорошая, — кивнула Юля и вопреки моем ожиданиям, тепло улыбнулась. — Папа с мамой были в разводе. Кстати, а у вас есть разводы?

— Есть, но это… очень большой позор для мужчины, — ответил, напрягаясь всем телом. Только не развод!