Николай подходит к зарешеченному окну и оглядывает меня с ног до головы.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает напряжённо.

— Пришёл тебя навестить, — отвечаю я невозмутимо. — А ещё поговорить с епископом.

— Я слышал шум наверху, — Николай всё больше хмурится. — Даже мои надсмотрщики переполошились. Это ведь не ты устроил заварушку?

— Нет. Я просто оказался здесь в не самое удачное время. Впрочем, возможно, всё-таки в удачное — дальше видно будет.

Николай понимающе кивает. Он выглядит довольно странно. Слишком смирно — не похоже на моего брата.

— Тебя здесь не обижают? Ты какой-то слишком тихий.

— А что? Хочешь разобраться с моими обидчиками? — усмехается он.

— Напротив, хочу поблагодарить, — отвечаю я, возвращая ему усмешку.

— В любом случае тебе не стоит за меня переживать, — произносит Николай, растягивая губы в улыбке. — Я сам сдался, потому что знал: Демидов попытается переманить меня на свою сторону. А я, как ты знаешь, персона не самых твёрдых принципов. Меня очень просто подцепить на крючок страха и сомнений. Я не хотел попадать в ситуацию, когда меня вынудят тебя предавать.

— Потому ты решил самоустраниться? — мне остаётся только покачать головой. Я, конечно, знал, что он совсем не борец за справедливость, но не думал, что настолько. Но таков его выбор. Я не могу его осуждать.

— Думаю, тебе сейчас не обо мне стоит беспокоиться, — замечает Николай, чуть подумав. — Я видел Георгия только что. Его тоже заперли, и отнюдь не добровольно.

— Я знаю, — отвечаю с тяжёлым вздохом. — Это он привёл сюда бойцов Демидова.

— С ума сойти! — Николай цепляется тонкими пальцами в прутья решётки. — Он что, решил закончить свой бессмертный путь?

— Ты знаешь, ради кого он это сделал, — я с досадой поджимаю губы.

— Чёрт, вы с ним два сапога пара! — Николай осуждающе качает головой. — Угораздило же так вляпаться. И что в этих людях такого хорошего?

— Узнаешь когда-нибудь, — отвечаю с грустной улыбкой.

— Надеюсь, что меня всё-таки минует эта участь… — брат смотрит на меня исподлобья. — Твоя-то хоть выжила?

— Да, и, похоже, в ней есть древняя кровь.

— Вот как, — он как будто выдыхает с облегчением. — Тогда ты сорвал джекпот.

— Мне так не кажется. Но не будем пока об этом.

— Почему же? — удивляется Николай. — Это же готовый ответ на вопрос, что делать с подстилкой Георгия. И в её случае, вероятность, что она окажется высшим вампиром после обращения куда больше, учитывая, на кого работала её мать.

— Не называй Викторию подстилкой, — произношу я раздражённо. — И не думай, что все люди мечтают стать вампирами. Виктория никогда не заблуждалась на наш счёт.

— Ладно, — вздыхает Николай и отходит от двери. — Решайте сами. Но если откровенно, мне смешно смотреть, как вы носитесь с этими людишками. Они же всё равно умрут скоро. Так почему бы не устранить проблему сразу и не мучиться?

— Ты слишком много болтаешь! — Степан вырастает у меня за спиной и бросает на Николая раздражённый взгляд.

— Хо-хо! Гляди-ка, кто пришёл! — усмехается Николай. — Наш верный слуга. Что, нравится теперь властвовать над теми, кто недавно отдавал приказы?

Степан только угрожающе улыбается в ответ. Не знаю, что между ними происходит, но едва ли это то, о чём мне стоит беспокоиться.

— Можно мне увидеть Георгия ещё раз? — спрашиваю я. Степан раздумывает некоторое время, а потом кивает.

— Только быстро, — добавляет сурово.

Он провожает меня к его камере. При виде меня Георгий подскакивает с металлических нар.

— Друг, можешь связаться с Викой?! Она в опасности. Как только Демидов узнает о нашем провале, тут же захочет избавиться от неё!

Я смотрю на него с сожалением. Даже сейчас единственный, о ком он беспокоится — это Вика.

— Я мог бы попробовать спрятать её, — отвечаю задумчиво. — Но что делать с её матерью? Мы до сих пор не знаем, где она.

Лицо Георгия искажает мука. Я знаю, о чём он думает. Но мне важно, чтобы он высказал эту мысль. Чтобы взял ответственность за это решение на себя.

— Увези её и спрячь любой ценой, — произносит он, опустив взгляд. — Я не могу допустить, чтобы с ней что-то случилось. Если ради сохранения её жизни нужно пожертвовать кем-то, то пусть будет так.

Тяжело вздыхаю и киваю. Потом вспоминаю про наш уговор с епископом.

— Я сделаю, как ты хочешь, — произношу строго. — Но ты должен дать показания против Демидова на следующем Синклите.

— Всё что угодно, если Виктория будет в безопасности, — с готовностью соглашается Георгий.

Степан указывает на время. Нехотя я покидаю темницу и возвращаюсь к кабинету ректора.