До меня не сразу доходит, что я в ответ инстинктивно хватаюсь за куртку на его груди.

Просто чтобы не упасть, ведь так?

— Ты здесь откуда? — Цепляюсь за любую возможность сделать паузу, увести мысли куда-то подальше от поцелуя, потому что мне хочется обнять его и выпросить второй раунд.

Я так долго была одна в той холодной постели.

Все дело в этом?

— Я тебе шашлык привез. — Стас кивает на припаркованный неподалеку уже знакомый мне красный «Вранглер».

— Ты серьезно? — не верю своим ушам.

Он усмехается, сокрушенно мотает головой и за руку тащит меня к машине.

Как всегда, приходится чуть ли не бежать, чтобы успевать за его быстрым шагом.

Открывает дверцу, жестом предлагает заглянуть на заднее сиденье, хоть это можно и не делать — в салоне оглушительно вкусно пахнет жаренным мясом с дымком. И его много, судя по объемному термопакету.

— Пахнет так, что хочется подтереть слюни, — ничуть не лукавлю. — Ты вообще в курсе, что это к мужскому сердцу путь лежит через желудок?

— В курсе — к мужскому, и к твоему. Заберешь? Пока теплый.

Вот в этот момент я стопорюсь.

Даже, наверное, сильнее чем после поцелуя. Он правда привез мне шашлык и… теперь просто уйдёт? Никаких «Давай ко мне» или «Ты теперь растаяла?»

— Что не так? — Он озадачено скребет затылок. — Клянусь, я туда ничего не подмешивал, могу при тебе съесть.

— Прости, что не могу пригласить тебя в гости, — мотаю головой, даже не желая обсуждать его последние слова. Мне такое даже на совсем дурную голову не могло бы прийти на ум. — У меня, кажется, назрел серьезный семейный конфликт. Вряд ли появление в моем доме мужчины хорошо скажется на общей картине. Господи, до чего же мерзко.

Я прикрываю глаза рукой.

Это ужасно — вот так вдруг осознать, что не хозяйка своей жизни, потому что одной бессердечной бабе очень хочется отхватить то, во что она не вложила ни копейки сил. Кто знает, сколько наемных товарищей следят за мной прямо сейчас, и где потом всплывет вся грязное белье этого вечера.

— Я не напрашиваюсь к тебе в гости, Отвертка — мамой клянусь. Ну так что — мясо заберешь?

— Только если ты съешь его вместе со мной в каком-нибудь хорошем спокойном месте. — Не хочу его отпускать. С ним рядом как-то спокойнее. Энергия у него что ли такая «вкусная», что хочется отвампирить на всю катушку? — Может, просто покатаемся по городу?

Он бросает взгляд на «Омегу» — надо же, часы пережили испытание Дашкиной кашей? — и усмехается:

— В это время, Отвертка, мы с тобой можем только постоять в пробке.

— Годится, — улыбаюсь я и в наглую, не дождавшись официального приглашения, забираюсь на пассажирское сиденье рядом с водителем.

Стас захлопывает дверцу, садится рядом и легко выруливает на дорогу.

Пока перестраивается в соседнюю полосу, успеваю перетащить пакет с заднего сиденья и бессердечно его распотрошить. Внутри — большая и непромокаемая картонная коробка, выложенная домашним лавашом, доверху наполненная большими кусками мяса. Сверху это «богатство» очень щедро присыпано рубленной зеленью и дольками помидоров-черри.

Я кое-как наспех вытираю руки салфеткой, хвата мясо и сую его в рот.

На этот раз не стесняюсь текущего по подбородку сока.

Вообще по фигу.

— Ты классная, когда ешь, — косится Стас.

— Потому что похожа на свиноту? — посмеиваюсь с набитым ртом.

— Завязывала бы ты с этой привычкой все время перекручивать мои слова. Я сказал то, что сказал — всегда так делаю. Захочу сказать, что ты похожа на какое-то животное — скажу, не обижу.

В эту минуту я готова пообещать ему что угодно, хоть точно знаю, что не сдержу обещание.

Так, что просто заталкиваю ему в рот кусок шашлыка.

Правда, Стас как нарочно заодно прихватывает губами и мои перепачканные в пряный соус пальцы.

Снова наш контакт взглядами, немая борьба, заканчивающаяся еще одной ничьей.

— Это был мой бывший, — быстро отворачиваюсь и нова увожу тему на безопасную территорию. Ну, относительно безопасную, потому что вспоминать о Призраке под такое вкусное мясо — все равно, что зря переводить продукты. — И он… в общем, биологический отец Лисицы.

— Вот это? — искренне удивляется Стас.

За одну его интонацию готова его расцеловать.

— Ошибки молодости, — немного виновато передергиваю плечами. — У некоторых кривые тату за сто рублей, криво проколотые уши, а у меня — говнюк-бывший. Осуждаешь?

— Да с чего бы? — Еще одна порция удивления. — Я вообще никогда никого не осуждаю, если только вот прямо не выпрашивают. И, кстати, лучше вот это, чем рукожопно сделанная татуха.

— Чувствуется твой личный опыт, — пихаю его локтем в плечо.

— У меня как раз все татухи в порядке, женщины. Я на них знаешь сколько горбатился, чтобы у хорошего мастера и как надо?