— Может, покрутишься уже перед нами? — предлагает Маруся, и я, натянув счастливую улыбку, иду, чтобы занять место на небольшом постаменте посреди большого центрального зала. Пара девушек тут же бросаются за мной, чтобы придержать шлейф, который тянется следом на добрых пару метров.

Грозная долго смотрит, и с каждой минутой ее глаза наполняются такой странной тоской, что я чувствую себя невольно виновницей за трагедию, которая случилась с ее дочерью, хоть даже и не знала ее.

— Ты очень красивая, — наконец, говорит Грозная, и вслед за ее словами лицо Маруси приобретает умилительный вид.

— У вас такие лица, будто вы мои феи-крестные, — не могу удержаться от шутки.

Чувствую себя странно неловко, изображая счастливую невесту, хоть это совершенно незачем, потому что они обе прекрасно знают причину нашего с Гариком «брачного союза».

— У нас лица двух почтенных старушек, — хихикает Маруся и они снова о чем-то шушукаются.

Я быстро слезаю с постамента и ухожу в примерочную.

Терпеливо изображаю манекен, пока швея делает последние замеры — несмотря на то, что платье как будто сшито на меня, убрать пару складок в тех местах, где они могут бросаться в глаза. Лишним не будет.

Когда возвращаюсь к моим феям, те уже активно решают, что они будут пить — покрепче и «по-торжественнее». На мой вопрос, что у них за план, молча берут меня под руки с двух сторон и тянут к машине.

— А не слишком рано для традиции похищения невесты? — смеюсь я, чувствуя себя арестанткой, но вряд ли они собираются посвящать меня в свои планы.

Но, конечно, мы едем в ресторан, причем Маруся настаивает, что сегодня угощает она и если кто-то из нас хотя подумает потянуться за кошельком — она забудет, что уже давно интеллигентная старушка и вспомнит молодость парой крепких выражений в наш адрес.

— Ты собираешься устраивать девичник? — спрашивает Маруся с видом человека, который только то и делает, что ходит на девичники. — Ну или хотя бы эту… ну… которая в трусах.

Я чуть не давлюсь минералкой, но Грозная быстро приходит на помощь:

— Маруся, это называется «пижамная вечеринка»!

— Ну трусы-то все равно у всех есть, — резонно замечает бабушка Гарика, и от взрыва нашего хохота остальные посетители ресторана неодобрительно морщат носы.

Наверное, все в этой ситуации нормально, если не считать того, что вся она — ненормальна абсолютно. Мне двадцать пять, я выхожу замуж по расчету, а вместо подружек мамы у меня бывшая начальника и бабушка моего будущего мужа.

А еще из головы не идет Гарик, сидя уснувший рядом со мной.

Я просидела так часа три — боялась его разбудить.

А потом, когда он посреди ночи просто открыл глаза, встали и ушел, не сказав ни слова, провалялась без сна, пытаясь понять, почему мне не все равно, что он даже не пытается хоть как-то проявиться в мою сторону. В последний раз, когда он попытался меня поцеловать, это было еще у моего подъезда, в тот вечер, когда мы заключили договор. Больше месяца назад.

И с тех пор — ни намека на симпатию в мой адрес.

Разве что круговая забота и опека, как о неоперившемся птенце.

— Ну, — Грозная поднимает бокал, которые официант только что наполнил вином, — за нового генерального директора «ОлМакс»!

Я ловлю себя на мысли, что это событие как-то совсем выпало из зоны моего внимания, а ведь вчера это стало настоящей сенсацией нашего офиса. И, как я слышала, слухи о том, что должность мне досталась не за мои мозги, а за «активную работу с нижними чакрами босса», расползлись по каждому кабинету.

Что и следовало ожидать в общем.

Потому что, в общем, так оно и есть — я бы не стала генеральным, если бы не наша с Гариком договоренность и брак по взаимному расчету.

— Я уже побаиваюсь конкуренции. — Грозная изображает вялое беспокойство, и Маруся тут же подбрасывает масла в огонь, рассказывая, что у ее внука нюх на кадры и что если эта должность досталась мне — «ТриЛимб» еще будет кусать локти из-за того, что меня упустил.

Это очень похоже на обычные девичьи посиделки, только моим подружкам уже прилично лет и каждая прошла через свой личный ад.

Мне остается только принять с благодарностью их попытку меня развлечь, и активно попивать шампанское, чтобы головокружение забило неприятную тоску на душе.

Завтра утром мы с Гариком едем в СПА, и я не могу отделаться от мысли, что это будет очень странная поездка.

Я последний раз проверяю свой чемодан с вещами, чтобы убедиться, что ничего не забыла.

А на самом деле просто тяну время, потому что Гарик уже минут тридцать просто курит возле машины, практически не сдвигаясь с места, лишь изредка поглядывая в сторону окна моей комнаты.

Понятия не имею, что это будет за поездка и зачем она, и поэтому все время на нервах.

Это как будто вынужденно садиться в машину к незнакомцу, потому что альтернатива ночевать на обочине дороги на самом деле никакая не альтернатива, а такое же безумие.