— Отвертка, вот скажи мне, — наконец, говорит Стас, — по-твоему, это было бы нормально? Ну, что в моей жизни есть такая женщина, но я тут к тебе клинья подбиваю со всех сторон?

— Нет, наверное. — Странно, что вся глубина глупости этого вопроса вскрывается мне только сейчас. Я реально как дикая собака — отвыкла от человечности и порядочности. Всюду мерещится двойное дно. — Прости, я не хотела тебя обидеть.

— Я не обижаюсь на женщин, — повторяет уже когда-то сказанные слова. — Но такой женщины нет. Когда-то была. Теперь это в прошлом — замуж вышла, уже второй раз.

— Наверное, не дождалась, пока один качок изживет в себе повадки холостяка, — пытаюсь пошутить, но вдруг чувствую не самое приятное послевкусие этого разговора. Мне точно нужно это знать? Не уверена.

— Я домашних хороший мужик, Маш, — спокойно и широко улыбается Стас. — Мне норм одному, если нужен секс — я найду, где взять. Но холостяком я никогда не был, просто… ну не жениться же лишь бы на ком? Так что…

Он подхватывает меня за руку, потому что на этот раз моя попытка играть в ванильную девочку, выносит меня прямо к бордюру. Я бы точно грохнулась, если бы не вовремя протянутая рука помощи.

— А как нужно жениться? — пытаюсь заболтать зубы, потому что мы снова слишком близко, и меня снова обволакивает его приятный мужской запах. Вообще ни на что не похожий!

— Точно не хватать кого попало.

— Многие мужчины именно так и делают.

— Как «так»? Отвертка. Ты прямо говори, я взрослый, у меня все в порядке с пониманием.

— Ну, знаешь, живут по принципу «сейчас я пока с этой, потому что удобно, но буду искать вариант получше».

— Потреблянство, — пожимает плечами Стас. — Я никогда никому ничего не обещаю, если не уверен. В отношениях люди оба должны понимать, куда двигаются. Держать женщину на пустых обещаниях, а самому ездочиться на запасные аэродромы — позиция слабака.

— Тебя за эти слова в разных «Мужских клубах» бы распяли.

— Ай как страшно. — Он прищелкивает языком, и подтягивает к себе. На этот раз выразительно укладывая ладонь мне на затылок. — Отвертка, хватит мне уши заговаривать — целоваться же хочешь, на носу написано.

— На… носу? — бормочу я, завороженная видом его дьявольской улыбки. — Это попытка сказать, что у меня слишком большой нос?

Он не отвечает и снова целует.

Но на этот раз я сама жадно ему отвечаю — как в омут с головой.

Меня никто никогда не обнимал вот так — до хруста каждой косточки. Чтобы мысли вразлет, и сердце навылет. Ноги подгибаются, но я не падаю, потому что Стас держит крепко и уверенно, и щетина его подбородка грубо, по-мужски, царапает мою кожу.

Такая приятная боль.

Почти забытая.

Я обнимаю его руками, царапаю ногтями короткий «ёжик» волос на затылке, и это так естественно, как будто мы вместе уже целую вечность. Шли друг к другу через время, петляли в тумане. Расходились и сходились, как корабли, а теперь просто врезались — и что-то разлетелось на осколки в каждой из двух неприкаянных душ.

Стас отстраняется первым, и когда до меня с опозданием доходит, что он просто дует мне в нос, я фыркаю, как рассерженная кошка.

— У тебя лицо такое сейчас было, — посмеивается он, и крепче сжимает руки у меня на талии, притягивая к себе достаточно плотно, чтобы я почувствовала «эффект от поцелуя». — Как у школьницы, которая тискается с хулиганом.

Я несильно бью его кулаком в плечо.

А потом позволяю себе секундную слабость, прижимаясь лбом к его груди.

Хорошо, мы можем оставить все, как есть. Пока так.

О том, что Лисина сделает следующий шаг в самое ближайшее время, я понимала примерно в тот момент, когда Призрак впервые мне написал. После того, как Стас разбил ему нос, стало понятно, что эта сладкая парочка точно «споется в отличный дует». Когда-то давно, когда я была младше и верила в то, что человека можно изменить, я бы, возможно, не стала готовить баррикады до объявления войны, чтобы не чувствовать угрызений совести. Но сейчас я стала старше, циничнее и теперь мне есть что защищать.

Так что, всю следующую неделю я подключаю двух адвокатов, каждый из которых подписывает документ о неразглашении, и буквально заставляю их выжать максимум возможных исходов дела в случае, если Лисина будет пытаться лишить меня прав на наследство Гарика.

Оказывается, это действительно возможно.

Сложно, но не тупиковая ситуация. Как я и предполагала.

Поэтому, я начинаю действовать на опережение — под предлогом финансовой проверки (ее организовывают по моей просьбе), полностью блокирую счета Лисиной. Ну и что, что не честно? Она собирается размазать меня и мою дочь только ради денег. При такой постановке вопроса, сам бог велел играть по тем же правилам.

Уже вечером Лисина начинает названивать — сначала на мой личный, где я ее сразу блокирую, потом в офис. Я держу ее на голодном пайке еще пару дней, но в пятницу вечером все-таки отвечаю на звонок.