Не важно, что теперь у меня нет подруг. Важно, что теперь я могу рассчитывать только на собственные силы — и в моем тылу не будет людей, которые в самый разгар сражения забудут подавать патроны.

Я возвращаюсь в гостиную, забираю чашку со стола и на всякий случай еще раз осматриваю комнату — нет, определенно, здесь не живет никакая женщина. Несчастный декоративный фикус на окне точно никто не поливает уже пару недель. Выливаю туда остатки чая из чашки и тут же оказываюсь заключена в объятия сзади.

Немного неожиданно — даже подскакиваю на месте.

Все-таки одинокий период жизни не прошел бесследно — я отвыкла от простых гендерных нежностей.

— Доброе утро, — Дима трётся колючим подбородком об мое торчащее из одеяла плечо.

— Тебе полагается быть в постели, чтобы я принесла туда кофе, — говорю ему, отвечая на ласку легким чмоком в щеку. Зубы еще не чистила, чувствую себя не в своей тарелке.

— Мне не нравится, что там нет тебя, — низким, почти бархатным голосом, говорит он, и пытается утянуть меня обратно в спальню.

Нехотя, но все-таки сопротивляюсь.

— Мне нужно успеть заехать кое-куда перед работой, так что подушка, одеяло и ты — три вехи на моем пути, если только я не хочу снова лишиться работы.

— И я? — Он оставляет след от укуса на моем плече, и я в шутку вскрикиваю, делая вид, что истекаю кровью.

— Ты вообще самый большой соблазн. И, кстати… у тебя есть запасная зубная щетка?

Он виновато пожимает плечами. Приходится перепоручить ему приготовление кофе, а самой бежать в ванну и приводить себя в порядок, «почистив» зубы намазанным зубной пастой указательным пальцем. Ужас, конечно, но сойдет.

Когда возвращаюсь, кофе уже ждет — Дима смеется, что ему пришлось делать обе порции в одну чашку, потому что другой нет. Это мелочь, конечно, что он не афиширует наличие второй, о которой я уже знаю. Наверное, просто не хочет начинать наше первое совместное утро с разговоров о его «бывших».

— Я могу тебя подвезти, — предлагаю я, кое-как отглаживая ворот блузки и одеваясь почти что на бегу. — Ты вроде еще без «колес».

— Мне сегодня только к обеду — хочу заехать к матери, поговорить с лечащим врачом.

Подвезти его в больницу не настаиваю — это будет слишком личное, почти что из области знакомства с родителями.

— Приезжай после работы ко мне, — неожиданно предлагает Дима, помогая мне надеть пальто. — Я приготовлю ужин.

— Ты умеешь готовить? — Я тянусь, чтобы поцеловать его в губы, и довольно урчу, когда он тут же обнимает меня за талию, притягивая к себе с особенной мужской силой. — Неужели даже что-то более изысканное, чем жаренная картошка и омлет?

— Ты из тех женщин, которые не любят жаренную картошку? — Он несильно сжимает пятерней мою задницу, намекая, что не очень доволен вскрывшимся фактом.

— Я из тех женщин, у которых метаболизм шакала — ем и не толстею, так что предложение принимается. Обещаю приехать не с пустыми руками.

— Ты так и не рассказала, что у тебя случилось, — окрикивает он, когда я уже нервно жму на кнопку вызова лифта. — Прости, что…

— Ничего важного, — отмахиваюсь я и, послав ему на прощанье воздушный поцелуй, ныряю в холодную кабинку.

Наверное, мы теперь официально встречаемся?

Господи, я слишком старая для таких глупостей в голове, пусть идет как идет.

По крайней мере до тех пор, пока не придет время решать, кто к кому перевозит свою чашку.

После тяжелого дня на работе — я реально едва ли присела хоть на десять минут — еле волочу ноги до машины, и только благодаря сообщению от Димы, вспоминаю, что обещала привезти что-то на ужин. Он присылает фото маленькой, вполне себе чистой до блеска кастрюльки, в которой бултыхается пара почищенных клубней и большая фиолетовая луковица. А я почему-то замечаю, что рука у него в рубашке, как будто только пришел с работы.

Отвечаю, что готова сожрать все, и что буду через час — хочу заехать домой, переодеться и взять что-то на десерт из своих запасов сладкого.

Сегодня я не останусь у него на ночь, не хочу форсировать события, потому что, хоть все прошло хорошо, я не собиралась делать резкий переход от телефонного романа до сожительства.

Но когда подъезжаю к дому, сразу замечаю знакомый внедорожник премиум-класса моей бывшей работодательницы — собственницы «ТриЛимб», Тамары Викторовны Грозной.

Что еще случилось? Вскрылась еще какая-то моя «афера»?

Выхожу из машины и успеваю раз сто нарушить данное себе обещание не накручивать и не додумывать. Руки дрожат.

Что можно заставить эту… гммм… мегеру, приехать лично?

Может, там где-то полиция в засаде, и прокурор с обвинением и хищении денег в особо крупных размерах?

Водитель распахивает дверь, протягивает руку, помогая Грозной выйти.