— Простите, Мария Александровна, я просто не знала вашего отчества.

— Я очень занята, — поторапливаю свое пока что безымянную собеседницу.

— Я не отниму много вашего времени. Меня зовут Ирина Игоревна Шевелёва. И я бы хотела обсудить с вами одну очень важную ситуацию, которая сложилась с Игорем Сергеевичем, ваши мужем.

Может быть, у меня уже паранойя.

Может быть, у меня просто срабатывает интуиция, которая в самом деле редко меня подводит.

Может еще целая куча «почему», но я уверена, что на обратном конце связи — та самая женщина, с которой я видела Гарика в том загородном ресторане. Ее образ почему-то так въелся в мою память, словно то была не мимолетная минутная встреча, а совместная жизнь длиною в бесконечность. И тому образу как раз очень подходит этот сухой как будто даже немного синтетический голос.

Одно странно.

Она назвала его Игорем.

А так его зовет только мать.

— Ирина… — Ее отчество как назло вылетает из головы. — Я не имею привычки обсуждать близких людей с неизвестными именами. Поэтому…

— Я — его лечащий врач, — перебивает она.

— Лечащий… врач?

Мне кажется, я получаю крепкий удар под дых.

У Гарика есть собственный лечащий врач? Зачем? Почему я узнаю об этом… вот так?

— Мария Александровна, — продолжает женщина, и на этот раз я изо всех сил прижимаю телефон к уху, и буквально ловлю каждое слово, — поверьте, что я не стала бы звонить вам без веской причины. Как вы, наверное, уже догадываетесь, я сейчас иду на сделку с совестью и очень рискую своей репутацией и карьерой, потому что разглашаю конфиденциальную информацию. Мой стаж в медицине почти двадцать лет, и я впервые иду на сделку с совестью. Надеюсь, вы понимание, что к этому меня вынуждают исключительные обстоятельства.

— Что с ним?! — «Он чем-то тяжело болен?!» спрашиваю только в своей голове, потому что боюсь услышать ответ прямо сейчас.

— Я не хотела бы говорить об этом по телефону. Давайте встретимся около входа в Нескучный сад? Вам удобно подъехать туда сейчас?

— Да-да, конечно. — Я зажимаю динамик ладонью и называю таксисту новый маршрут. — Я как раз в машине.

— Вы узнаете меня…

— Я знаю, как вы выглядите. Я вас уже видела.

Она не переспрашивает и как будто даже не удивляется.

А когда в трубке раздаются гудки, я чувствую себя человеком из поговорки о тридцати трех несчастьях.

Я сразу нахожу ее, хоть вечером возле парка всегда полно народу.

Она одета в деловой серый костюм, туфли на минимальном каблуке и с солидной сумкой через плечо. Только сегодня в очках и при строгой прическе.

Я пытаюсь вспомнить, что она говорила о своей репутации и стаже работы.

Двадцать лет?

Даже если взять минимум обучения в медицинском, интернатуре и ординатуре, получается, что ей хорошо за сорок. В таком случае, нужно признать — она выглядит просто роскошно для своих лет. Или я готова признать это потому что больше не вижу в ней соперницу?

Я подхожу как раз, когда она разговаривает по телефону.

Кивает, давая понять, что узнала меня, извиняется и просит еще минуту, чтобы закончить разговор. Я передергиваю плечами, отхожу на достаточное расстояние, чтобы было понятно — содержание ее разговора мне абсолютно не интересно.

В голове то и дело снуют поганые мысли, как грызуны, которые с успехом подтачивают мое самообладание.

Зачем Гарику лечащий врач?

И… как я могла не замечать очевидных изменений в его внешности?

Его впалые щеки. Круги под глазами. Слишком выразительная худоба.

Сейчас, когда у Гарика «вдруг» обнаружился личный лечащий врач, его проблемы со здоровьем кажутся настолько кричащими, что хочется проклинать себя на чем свет стоит.

Как это можно было не замечать?!

— Прошу прощения, — слышу голос за плечом и слишком резко оборачиваюсь. — Это один из моих постоянных пациентов, я должна была закончить.

— Какой у вас профиль? — спрашиваю в лоб, и мне плевать, что голос дрожит и зубы стучат как у сумасшедшей.

Пусть скажет, что она стоматолог.

Или эндокринолог.

Господи, терапевт, диетолог, кто угодно, только бы не…

— Онкология, — спокойно, глядя мне в глаза, отвечает Шевелёва.

Я с силой зажмуриваюсь.

До красных клякс за закрытыми веками, которые словно просачиваются прямо мне в мозг.

Онколог.

Это дурной сон, Маша.

Весь этот день — просто кошмар.

Давай, вруби ту часть мозга, которая всегда бодрствует, протяни руку и ущипни себя за локоть. Проснись, выдохни, пойми, что все это — просто громкое послание Вселенной, предупреждение, чтобы ты больше не делала глупостей, не звонила бывшим и держалась за единственного мужчину, который стоит того, чтобы за него держаться.

— Может, присядем?