Оно правда отличное на вкус — не хуже, чем мы ели в той грузинской шашлычной, куда он возил меня после теста на беременность. Может, как раз там и взял у хозяина уже замаринованное мясо?

Так странно получается — этот мужчина был со мной в самые тяжелые моменты моей жизни. Когда я была уверена, что мой стальной стержень все-таки треснет — появлялся Стас и все как-то приходило в норму. А ведь он просто меня слушал и кормил. И пару раз вытер сопли.

— Кстати, Отвертка, — Стас топает к двери, — а ты гречку варить умеешь? А яйца всмятку?

— Ага, не дождёшься! — кричу ему вслед и показываю язык Лисице, которая, усевшись на пол, следит за тем, как я набиваю живот мясом.

Великан возвращается с салатами, потом, пока я расставляю все на расстеленном на полу одеяле, приносит сложенную в два пластиковых лотка. И «на сладкое» — еще одну бутылку игристого.

— А тут нолика нет, — стучу ногтем по отметке в семь градусов спиртного.

— Так Новый год же, Маш.

Ну да, было бы странно отмечать его «шипучкой», даже если она на вкус ни разу не хуже.

До полуночи еще час, так что я успеваю мигом сварить Дашке кашу, пока Стас пытается приспособить тару от вчерашнего ресторанного ужина под наш сегодняшний — праздничный.

И, конечно, дочка мигом засыпает — на этот раз снова прикончив всю порцию каши. Хорошо, что я успела искупать ее, когда меняла мокрый от морковного сока комбинезон.

— Я не всегда ем вот так, — все-таки немного смущаюсь под пристальным взглядом Стаса.

— Жаль, потому что мне нравятся женщины со здоровым аппетитом.

— Странно слышать это от качка.

— Почему? — Он со вкусом пережёвывает дольку картофеля. — Аппетит — это нормально, и есть со вкусом — нормально.

Нас обоих так увлекают эти милые перепалки на грани фола, что только громкий звук заставки традиционного новогоднего поздравления президента напоминает, что пора бы наполнять кубки. В нашем случае — пластиковые стаканчики.

И пока Стас, нарочно не аккуратно, до пенных шапок, наливает шампанское, я вдруг ловлю себя на мысли, что это первый Новый год за несколько лет, который я встречаю не одна. С Гариком у нас как-то не получалось, и тогда я думала, что он просто не хочет проводить со мной это семейное время, потому что это противоречило бы нашим договоренностям. Думала — и страшно на него злилась, потому что была вынуждена сидеть дома в полном одиночестве, чтобы не отвечать на логичные вопросы всех вокруг: почему без мужа, почему одна?

Если бы сейчас, как в той детской песенке из мультфильма про Чебурашку, прилетел вдруг волшебник и предложил вернуть Гарика взамен на то, что я проведу каждый Новый год одна — я бы согласилась и прыгала до потолка от счастья. Потому что все эти условности на самом деле ничего не значат, и лучше провести все дни в году рядом с любимым, чем только один.

— Ты загадываешь какое-то Великое желание? — посмеивается Великан.

— С чего ты взял? — приходится выдавливать улыбку, потому что выныривать из воспоминаний о муже мне всегда очень тяжело.

— У тебя лицо женщины, которая от-вот положит жизнь на алтарь благополучия Отечества.

— Ты угадал, — салютую ему стаканчиком и, не дождавшись боя курантов, делю жадный глоток. Все-таки, не просто так поют оды целительной силе алкоголя — может, мне станет хоть каплю легче. И гори оно все синим пламенем.

— Кстати, — Стас не спешит пить и даже как будто в пол уха слушает речь президента по телеку, — ты слышала о примете, что с кем Новый год встретишь, с тем его и проведешь?

— Слышала, — делаю трагическое лицо, — и как раз присматриваюсь к окну у тебя за спиной.

— Надеешься свалить?

— Есть такой постыдный план.

— Тогда очень советую быстро подыскать ему замену, потому что от бегства в окно я тебя точно остановлю.

Куранты на экране начинают обратный отсчет.

— Ты сейчас очень рискуешь целый год провести в обществе ненормальной карьеристки, которую приедстся кормить этими вкусными шашлыками, потому что она успела стать от них зависимой.

— Ды ты-то тут причем? — Он делает совершенно каменное лицо и пожимает плечами. — Я вообще про мелкий Лесоповал. Мне всего тридцатник, подожду, пока подрастет.

Мы пересматриваемся несколько секунд, за которые я успеваю подумать, то он не шутит, а он, в конце концов, не сдерживает правду и корчится от смеха.

Куранты заканчивают отсчет и тишину за окнами разрывают взрывы фейерверков — наверное, это отмечает та компания, у которой Стас выменял елку.

— Прости, это была тупая шутка, — признается он, протягивая стаканчик для тихого «стука» пластика об мой пластик. — Не мог удержаться, чтобы не увидеть твое лицо. На секунду почти почувствовал себя больным извращенцем.

— В любом случае, теперь у нас есть шанс проверить, врут ли приметы.