Остановившись перед бронированной дверью, снова смотрю на ключи. Я знаю, что Алиса дома. Могу устроить сюрприз, но с сожалением признаюсь себе же: это неуместно.

Прячу связку в карман и тянусь к звонку.

Вроде бы взрослый, вроде бы с выдержкой всё ок, а пальцы трясутся. И внутри что-то тоже. Сердце понемногу сходит с ума. Я то ли придумываю себе, то ли слышу шаги.

Сдуреть можно, я сейчас увижу её. Ужас, но может быть в последний раз.

Слышу щелчки замков. Предчувствую встречу и даже запоздало сомневаюсь. Может всё же не стоило? Может ей легче было бы уехать, не прощаясь?

Наверное, да, но менять решение поздно.

Я двигаюсь в сторону, позволяя Алисе открыть дверь.

— Привет…

Она смотрит на меня, как всегда с той ночи: с неловкостью и осторожностью. Я обожаю её и ненавижу этот взгляд. Не хочу её осторожности, хочу чтобы снова била фонтаном. И это обязательно с ней случиться. Только уже не для меня.

— Привет. Не отвлекаю? — Заглядываю Алисе за спину, делая себе же больно. В её прихожей стоят собранные уже чемоданы.

Малышка едет не на месяц и не на два. Она собрала кучу шмоток. Она не будет возвращаться.

— Нет… Нет… Конечно…

Алиса отпускает двери и пятится в квартиру. Сжимает пальцы в очень плотный замок — я вижу, что костяшки белеют.

Это такое приглашение войти. Другого не жду — шагаю.

— Это я должна была к тебе подняться…

Сам закрываю её двери по старой привычке. Оглядываюсь на Алису и улыбаюсь.

Дико хочется шагнуть на нее. Забросить тонкие руки на свои плечи и прижаться губами к губам. Прижать к стене. Толкнуться в рот языком.

Когда мы в последний раз с ней целовались? В ту ночь, когда я отпускал её подумать. Мы тогда занимались с ней самым нежным сексом за всё время. Нас переполняло любовью и болью, меньше всего хотели ранить друг друга.

Сейчас тоже меньше всего хочу ее ранить.

Разворачиваюсь и начинаю расстегивать пальто. Алиса снимает для меня вешалку.

Моя заботливая. Точнее больше не моя.

— Я собиралась, — пальто вешает она. Признается, вскинув взгляд. Я ей верю, поэтому улыбаюсь. Просто тоже не знала, наверное, стоит ли. И о чем говорить.

Я вот понятия не имею. Стою и страдаю.

— Пройдешь?

— Конечно…

Она кивает на кухню, я послушно двигаюсь в заданном направлении.

Вид её опустевшей квартиры убивает. Мебель, техника, декор, текстиль — всё на месте. Но из места съезжает душа.

Алиса меня обгоняет, я иду за ней, как бычек на веревочке. С пропасти сбросишь меня? Не вопрос. Полечу.

Ладони печет от желания к ней прикоснуться, но я сдерживаюсь. Не чувствую, что Алиса этого хочет.

Она меня сторонится. По словам отца, психолог, с которым Алиса работает, считает, что она умница. Справляется. Её уже не мучают кошмары. Её получилось оградить от давления тех, кто навязывает жертве вину. Она не обвиняет ни в чем себя.

Насколько ей сложно жить со знанием, что в случившемся замешан Тимур — не знаю и не уверен, что рискну спросить. Надеюсь, она осознает, что ошибаться в людях — это тоже одна из граней нормы.

Алиса кивает на высокий стул, сидя на котором я когда-то впервые пил кофе в её квартире. Опускаюсь. Смотрю сначала в спину с выпирающими лопатками и позвонками на шее, потом в лицо, когда Алиса оглядывается.

— Ты будешь чай или кофе?

— Чай. — Потому что дольше пить.

Я вижу, что Алисе неловко, но не могу не впиваться взглядом, не выбирать опцию, которая позволит задержаться подольше.

Вероятно, всё же прийти к ней было ошибкой. Но я её уже совершил.

Алиса набирает чайник и ставит воду греться.

Тоже подходит к столу и присаживается по диагонали. Я смотрю на неё во все глаза. Она — из-под ресниц с чуть опущенным лицом. Волнуется, как не волновалась ни в первую нашу ночь, ни в одну из последующих.

— Спасибо тебе огромное. Ты меня спас.

Алиса берется пальцами за штанину и тянет немного вверх. Я вижу тонкую свободную щиколотку.

Шелк сползает обратно, я смаргиваю, силой отдирая взгляд от кожи.

Сердце бьется в одном бешеном темпе с тех пор, как я оказался в её квартире. Но делаю всё, чтобы внешне это не проявлялось. Мой блок на эмоции покрывается трещинами.

Алиса на свободе. Теперь она — давшая все необходимые показания потерпевшая, которой осталось просто дождаться вердикта. Можно считать, что моя миссия исполнена? Не знаю.

Киваю и легонько улыбаюсь.

— Я сделал то, ради чего люди поступают на юрфак — помог добиться справедливости. Так что спасибо тебе, что позволила реализоваться в профессии…

Это неожиданно, но в ответ на мою благодарностью Алиса тоже улыбается. Несмело. Немного вяло, но я всё равно любуюсь.