В тишине ночного двора я слышу, как бешено бьется его сердце. И у Алисы билось так же. И она так же боролась за свою жизнь. Только между ними есть огромная разница: Алиса никогда и никому не делала зла. Никогда и никому. А этот…

— Я тебе сейчас всё объясню. Если где-то ошибусь — можешь моргать. Ты очень обрадовался, когда отец Алисы пригласил тебя к себе на разговор. Решил, что у нас-то разлад, а для тебя это — шанс. Не торопился. Выжидал. Наблюдал. А план зрел…

Не могу сдержаться — давлю сильнее. Хочу его отлупить до состояния, чтобы кровью харкал. Но одному Богу известно, когда смогу это сделать.

— А тут совпало. Алиса на Дне рождении. Увидел в историях, да? Там же увидел, что меня рядом нет. Подумал, что момент идеальный. Всего-то и нужно было, что попросить кого-то из общих знакомых маякнуть, когда она засобирается домой, а ещё приехать и найти кого-то, кто за денежку согласится тебе подыграть. К ней пристанут, ты спасешь, она растает, всё простит…

Я впервые проговариваю это все вслух. Когда прокручивал в голове — охуевал, но вот так — ещё сильнее. Это ужасный план. Жестокий. Но то, во что превратилась реализация… И то, что это гнида просто ушла…

— Ты подъехал, увидел пацанов, предложил поучаствовать… Алису показал, она понравилась… Согласились. Дальше — дело техники. Позвонить ей на мобильный, когда она закажет такси, и наплести про аварию. Она же, считай, не местная. Понятия не имеет, где тут проход, а где тупик. Завел её в ловушку. Следом зверя запустил. Только зверь — ещё уебищней, чем ты. У него свой план в голове. Она слишком понравилась…

Я замолкаю, потому что кроет. Почему молчит Тимур — не знаю. Да и не интересно. Что он скажет? Я миллион раз всё проверил, чтобы убедиться, что так и было.

— Он её насиловал, а ты просто отступил.

Я не жду раскаянья. Мне просто непонятно, как можно быть с Алисой таким по-жестокому безразличным.

— Ты мог его оттянуть. Ей не пришлось бы себя спасать.

Мы снова молчим.

— Ты ебаный трус. И ты чуть не сломал ей жизнь.

— Ты ничего не докажешь.

Усмехаюсь.

— Я всё докажу. А ты никуда не убежишь. Вы думаете, что пронесло. Что папка вас отмажет. Вы-то при чем друг к другу? Даже не знакомы. Но в таких связках все рушится очень быстро. Когда начинает пахнуть жареным, вы топите друг друга, чтобы спасти себя. Я просто предлагаю тебе начать. Не сольешь ты — сольют тебя. Поверь, это будет хуже…

Я улавливаю в Тимуре сомнения, но заранее знаю: даже на это ему не хватит смелости. Он слишком трус.

— Я не хотел этого…

Слова срабатывают электрошокером. Отрываю руку и стряхиваю. Мне не нужно его признание для осознания собственной правоты, я и так не сомневаюсь, но от этого «не хотел» становится гадко.

— Но сделал всё и ещё немного, чтобы это случилось. Сходи к следоку сам. Я даю тебе день.

Отступаю, разворачиваюсь, направляюсь к машине. На самом деле, у моего плана есть один важный изъян: я блефую. Мою версию невозможно доказать, если кто-то из подельников не усомнится в другом. Я надеюсь на испуг Тимура, потому что засадить хочу их всех. Но сработает ли — вопрос.

— Мне жалко Алису, но это не я заставил её взять камень…

Слова летят в спину, перебивают хребет. Сложно вдохнуть. Реально сложно. Сжимаю кулаки, оборачиваюсь:

— Этот камень спас ей жизнь, сука. Этот камень спас ей жизнь, когда ты ее бросил.

* * *

— Господин Астахов…

Меня окликает девушка, к стойке которой я подошел пятнадцать минут назад. Отрываюсь от телефона, смаргиваю, и смотрю на неё.

— Мусса Мирзатович уже освободился. Он ждет вас…

— Спасибо, — встаю с диванчика, поправляю пиджак и ступаю к секретарю того самого Муссы Мирзатовича.

Девушка провожает меня до красивой резной двери. Открывает передо мной и приглашает войти.

Я благодарю кивком, проходя внутрь.

Кабинет незнакомого мне, но очевидно важного человека невозможно не изучить. Красивая, немного вычурная мебель. Множество книг. Ниши под потолком. В центральной стоит Коран.

На столике — золотая посуда, пиала с сухофруктами, конфетами и орехами.

На стене висит картина, на которой изображена Кааба.

Здесь во всём роскошь на грани с китчем. Очень по-восточному. С огромным уважением и гордостью к своей традиции.

Это может прозвучать странно, но я люблю иметь дело с глубоко верующими людьми, какому бы богу они не молились. Не с фанатиками, а с теми, кто достаточно мудр и рассудителен, чтобы не спорить, но познавать. Именно этим людям лучше всего известно значение слова честь. Важность ответственности за поступки. Всё это для таких людей — не пустой звук. Жаль только, не всем им удается вырастить такими же своих детей.

Я знаю, что Тимуру не хватит мужества взять свою вину за себя. Поэтому я пришел к его отцу.

— Здравствуйте…

— Денис…