Когда-то мы с ним так уже работали. Обоим казалось, что тандем у нас отличный. Теперь… Если не сработаемся — можем вдвоем прыгнуть без парашютов.

— Когда Алису отпустят?

— Заседание на девять утра. Я узнал: прокурор будет просить для нее содержание под стражей. Два месяца.

Глаза Колинчука увеличиваются так же, как Алисины. Только ей я не смог этого сказать. Она испугалась перспективы пробыть там больше нескольких часов.

— Я не позволю, чтобы она там осталась. Кому надо заплатить? И сколько?

Самого поражает, насколько тяжело я вздыхаю.

Тянусь к шее сзади и с нажимом тру, запрокидывая голову.

Вселенная, ну как же так? Если ты хотела ударить его, неужели нельзя было сделать это иначе? За что ты размазываешь ему в науку Алису?

— Собирайте, Арсен. Я пока не знаю, кому и сколько. И будут ли брать. Сыну министерской шишки череп разнесли. Возможно, он останется овощем. Трунин будет делать всё, чтобы репутация не пострадала.

— Я с ним договорюсь…

Ухмыляюсь, хотя и не верю.

— Вспомните, что вы ради своего ребенка делали. Думаете, он другой?

Мне не нужны ни извинения, ни раскаянье. Я даже не рассматривал для себя вариант «наказывать» Арсена, предлагая поискать другого защитника. Мне похуй до него. Важна Алиса.

Но сейчас мы с ним снова по одну сторону баррикад, и мне совершенно точно не нужно, чтобы обезумевший от горя отец усугубил ситуацию.

— Я не могу с Алисой увидеться?

Мотаю головой.

— Завтра на заседании.

— Ты её вытащишь?

Вопрос повисает в ночном воздухе. Я не знаю. Если по-честному, то я не знаю.

Это будет самое сложное мое дело, тут без сомнений. Но вытащу ли…

— Давайте сразу договоримся. Я занимаюсь её защитой. Вы — помощью. Психологи. В глаза заглядываете. В рот заглядываете. Следите за состоянием и самочувствием. Охрану обеспечиваете… Если выпустят, конечно…

Арсен кривится, а я даже удовольствие от его страха получить не могу. Страх-то у нас общий.

— Дашь сигарету? — мой бывший благодетель и по состоянию на несколько часов назад лютейший враг просит сдавленным голосом после нескольких минут молчания. Я думал о своем: выстраивал в голосе последовательность собственных действий. О чем он думал — без разницы.

Открываю пачку, Арсен тянет сигарету, благодарит за огонь. Курим вдвоем.

— У меня нет ничего, кроме Алисы, Ден. Ничего.

Эта информация злит. Он как будто пытается взвалить на мои плечи дополнительную ответственность. Но дело в том, что это не требуется.

— Я маме Алисы клялся… Она меня просила об одном, чтобы Алису в обиду не дал.

Боковым зрением вижу, как взрослый, состоявшийся, готовый весь мир в крошку, глазом не моргнув, мужчина дрожащей рукой тянется к урне. Тушит сигарету и забрасывает. Поднимает ладонь к лицу, сжимает переносицу.

Я поворачиваю голову, отмечаю, что у Колинчука подрагивают плечи. Это ужасно, конечно, но мне не хочется ни поддержать, ни подбодрить. Я вообще не могу его жалеть и думать о нем. В моей голове — Алиса. Её глаза. И то, как по моей просьбе сохнут слезы.

— Вы не справились, Арсен.

Он, мне кажется, даже не слышит. Плачет в себя от страха, боли и отчаянья. Я тоже плакал бы, если не паралич души. Мне нельзя бояться. Всем можно — мне нельзя.

— Возьмите себя в руки ради Алисы. Её надо спасать. Мы очень крупно попали. От вас тоже нужно будет много, чтобы она не села.

— Как её могут посадить? Она защищалась. Я этого ублюдка сам убил бы…

И я убил бы. Я бы без сомнений сейчас поехал в больничку, подошел к аппарату и отключил вентиляцию легких. Но нельзя. Если мы хотим, чтобы Алиса не села, несостоявшийся насильник должен выжить.

— Я скажу вам при условии, что до Алисы эта информация ни за что не дойдет. Необходимую оборону очень сложно доказать. Так всегда было, но в случае с Алисой всё ещё хуже. Трунин будет обелять своего сына и себя. Это будет громкое дело. В его крови не найдут ни наркотиков, ни алкоголя, хотя я уверен, что они там есть. Алису будут пытаться выставить пьяной девицей, которая сначала решила подразнить парня, а потом зачем-то вьебала ему камнем по башке. Следствие будет пытаться вывернуть в сторону ее безоговорочной вины. Чтобы нам удалось доказать обратное, понадобится чудо, бабки, связи. Меня не хватит на всё это плюс душевное состояние Алисы. Поэтому Алиса — на вас. Контакты с Труниным или любым человеком по этому делу — только с моего ведома, уяснили?

— Да.

— Отлично.

Затягиваюсь в последний раз и тоже тушу сигарету. Странно, но у меня пальцы не дрожат. Может я меньше Алису люблю? Меньше за неё боюсь?

Нет, херня. Адски.