Папа сознательно меня интригует, делая паузу. Я уже знаю, что хочет сманипулировать, а все равно замираю кроликом перед удавом.
— Меня твоя мама больше года к себе не подпускала. Не верила. Слишком самоуверенным ей казался…
Папа хмыкает, я помимо воли улыбаюсь. Мама не ошиблась. Папа у нас во многом «слишком». Его врагам я не завидую. Под его крылом нежусь.
— Она не цену себе набивала, нет. Просто я к ней и так, и так… А подступиться не давала. Серьезная такая… Деловая… Одна учеба на уме. Медицинский! — Папа произносит уважительно, подняв в воздух указательный палец. Я улыбаюсь шире. Да. Я помню ее такой же. Очень ответственной, собранной и умной. — А в итоге сдалась знаешь, почему?
— Нет, не знаю.
Потому что полюбила тебя, как я Дениса?
Не скажу так, конечно. Сама же ранюсь о шип распускающейся в душе розы. Это я бесконечно ищу сходства между нашей с Денисом истории и историей моих родителей. Папа видит только различия.
Он смотрит в глаза, у меня сердце сжимается. Он максимально искренний, когда вспоминает о маме. Если бы мог отдать свою жизнь за неё — сделал бы это, не раздумывая. И за меня тоже. Слезы на глаза наворачиваются.
— Она меня то и дело отправляла по сторонам посмотреть, других увидеть. Ей я не нужен, но стоит мне только пальцем поманить… И это правда, думаю. Только зачем мне другие, если я свою нашел? Я бы и десять лет её добивался. Пришлось бы — ждал.
— Ты её очень сильно любил…
Папа усмехается, кивает.
— Я её любил так, как положено любить, Алис. Всего лишь.
Молчу. Хочу ответить, но знаю, что не надо. Лучше просто забыть эти слова. Просто забыть.
Страх отпустить меня — это не свидетельство «неправильной любви». Папе тоже сложно было бы маму отпустить. Он её даже после смерти отпустить не смог.
Сама же себе все быстро объясняю, но с червоточиной что делать?
— Расстроил тебя? Прости… — Отмахиваюсь и снова пью из бокала. Стыдно за себя. Я бешусь с жиру в мире, где редкому человеку повезло больше, чем мне.
— Всё хорошо пап, просто по Денису скучаю.
Он снова кривится. Думает, наверное, что я не замечаю. А у меня сердце кровью обливается. Набираюсь храбрости, чтобы произнести: он не такой, как ты себе придумал, пап… Но не успеваю.
Папа выравнивается на стуле и поднимает руку:
— Давай десерт тебе закажем? Хоть сладким настроение поднимем…
Сдувшись, киваю. Этот вечер останется одним из многих. Он не настроен. Я ничего не докажу.
Маша — единственный человек, с которым я могу поделиться сомнениями, не боясь поранить или разозлить. Я звоню подруге, когда понимаю, что очень в этом нуждаюсь.
Маша откликается сразу же.
Мы сидим в той же кофейне, в которой когда-то встретили Дениса. Маша опять фотографирует свой десерт, я терпеливо жду. Не верится, что с тех пор в моей жизни произошло так много изменений.
Только теперь сама понимаю, что выгляжу не бодрой и полной энтузиазма, а вялой. Сама себя измотала. Дурында.
Попробовав выбранный торт, Маша тянет удовлетворенное «м-м-м» и качает головой, закрыв глаза от восторга. Я улыбаюсь, но свой пробовать не спешу.
Слежу за тем, как подруга ест, стараюсь слушать ее рассказ об учебе, но все равно то и дело отвлекаюсь на себя. Что я за эгоистка такая?
Слышу, что Маша замолкает, тяжело вздыхает и откладывает вилку.
Чувствую себя еще хуже. Плакать хочется. Я всё всем порчу.
— Прости, Марусь… Я отвлеклась. Что ты говорила? — прокашливаюсь, хмурюсь и пытаюсь отмотать в голове до момента, когда ещё слушала. Не могу. Не помню вообще ничего…
— Дай мне руку…
Машина просьба ошарашивает. Она кладет на стол развернутую вверх ладонь, я зависаю, смотря в глаза. Ищу в них обиду или недовольство. Я теперь всегда их ищу в глазах Дениса, отца, вот Машки. Но не вижу.
Только мои упрямые мужчины всё от меня скрывают, а Маша, кажется, действительно не обижена.
Подчиняюсь. Кладу свою ладонь на ее. Чувствую, как подруга накрывает второй рукой и поглаживает.
Её взгляд меняется из требовательно-решительного в просящий. Такой же, как у меня, когда я хочу заговорить с Денисом об учебе и не решаюсь.
— Ты беременная? — Машка спрашивает, а я теряюсь. Замираю сначала, потом мотаю головой из стороны в сторону. Быстро-быстро.
— Нет. Нет… Ты что… — Отвечаю с улыбкой. Щеки краснеют, сердце разгоняются. Сама же себе наношу удар. Я хочу детей от Дениса. Раньше часто думала об этом. Но в последнее время… Если бы я забеременела, то первым делом, наверное, расстроилась бы. Потому что это — точно крест на планах. Я бы приняла реальность. Чуть поплакала, потом непременно осознала бы свое счастье. Но самая искренняя ведь первая реакция, да? Боже… Что во мне сломалось?
— Точно? — Маша хмурится и смотрит пристально. Я снова киваю.
— Совершенно. Я на таблетках.