– За что, товарищ полковник? – усмехается Влад, когда Анатолий Михайлович буквально повисает на нём, обнимая за плечи и хлопая по спине.

– Я вам подарок с Натальей подарил? – спрашивает полкан строго.

– Так точно! – улыбается Влад, придерживая его, чтобы тот не завалился.

– Щас ещё один подарю, – хмыкает он загадочно и начинает копаться во внутреннем кармане куртки, а потом вкладывает Владу в ладонь новые погоны.

Влад растерянно смотрит на них, затем медленно поднимает взгляд на Анатолия Михайловича. В его глазах мелькает недоверие.

За спиной у нас свистит выстрел из ракетницы и бахает, на миг освещая всё ночное небо алым заревом.

Замираю, боясь спугнуть это мгновение.

Влад собирался переводиться, потому что хотел повышения, но его документы завернули. Мне было искренне обидно за друга – кому как не мне знакома эта несправедливость?

– Я говорил, что скоро пойду на пенсию? Говорил, – пьяно усмехается полковник, глядя Владу прямо в глаза. – Кто-то же должен вместо меня этих бестолочей уму-разуму учить. – повышает он голос, глядя на меня. – Да, Емельянов?

– Так точно! — тут же отзываюсь я, широко улыбаясь. Если Влад получит повышение у нас, то ему не придется переводиться, и это не может не поднимать настроение. – Ребята! Ветер остаётся с нами! – ору я радостно, обернувшись к сослуживцам.

– Только это по секрету пока! – одновременно со мной произносит полковник, но тут же замолкает и сверлит меня хмурым взглядом. – А капитану Емельянову – два наряда вне очереди за разглашение служебной тайны.

– Да, блин, товарищ полковник! Никто не услышал даже! – пытаюсь я возмутиться, но понимаю, что это бесполезно.

– Ладно, живи. Сегодня я добрый, – отпускает Влада полкан и переключается уже на меня, тяжело опираясь на моё плечо. – Вот уйду на пенсию, выдохнешь. – криво усмехается он.

– Да я ещё, кажется, не вдыхал, – улыбаюсь широко.

– Ты – хороший мужик, Емельянов. Дурной только, необтёсанный. Прям как я в молодости. Глаз да глаз за тобой нужен, чтобы не убился.

Молча смотрю на Анатолия Михайловича и не верю своим ушам. Это он… типа оберегал меня все эти годы, что ли?

– Ты же говорил, что у тебя девушка есть? – щурится полковник.

– Есть, – вздыхаю обреченно. Ну, по факту ведь даже не вру уже.

– Жениться тебе пора. Вот дети появятся – тогда уже страшно будет хернёй страдать.

– Обязательно, товарищ полковник, – терпеливо соглашаюсь, одновременно ощущая, будто стою под дулом автомата.

Только через секунду замечаю, что на нас с крыльца пристально смотрит Варя. Хочется хлопнуть себя по лбу, потому что она, возможно, слышала наш разговор, а вот как она его интерпретирует – большой вопрос.

– Папа, пора ехать, – подходит она ближе. – Уже поздно.

– Вот что за бабы вредные?! – возмущается Анатолий Михайлович, оборачиваясь к ней и опасно кренясь. Подхватываю его под руку.

– У меня нога болит, – пристально смотрит на него Варя, а я понимаю – обманывает. И мне кажется, что полковник тоже понимает, но всё равно покорно кивает.

– Веревки из меня вьёт, – обиженно усмехается он, оборачиваясь ко мне в поиске поддержки, и я по-сыновьи похлопываю его по спине. – Ладно, поехали, Емельянов, отвезёшь нас до дома.

Приехав в город, довожу полковника до квартиры. Так как дом, в котором они живут, старый, лифт там достаточно маленький, поэтому помещаемся в него втроём: я, Анатолий Михайлович и его сестра. Варя остаётся внизу, и поедет после нас.

Когда тётя Вари открывает дверь, я завожу разомлевшего полковника в квартиру и провожаю до кровати, а сам прощаюсь и ухожу, захлопнув дверь ровно в тот самый момент, когда открываются двери лифта.

– Спасибо, Костя, – шагает Варя наружу, но я тесню её обратно. – С ума сошёл?

– Сошёл, – напираю на Варю грудью и вжимаю её спиной в стенку.

Двери закрываются.

– Ты сказал, у тебя девушка есть, – мычит Варя, уворачиваясь, потому что я набрасываюсь на её губы.

– Есть, – усмехаюсь, окончательно зажимая её в угол. – Варвара зовут, представляешь? Ревнивая такая.

– Дурак, – выдыхает она обречённо, а я, сломав сопротивление, набрасываюсь на неё жадными поцелуями и постанываю от удовольствия.

Слетев с катушек от длительной разлуки, закидываю одну ногу Вари себе на бедро и вжимаюсь твёрдым пахом между её ног. Меня всего аж потряхивает от напряжения.