– Суки, – обессиленно стону на выдохе и стираю с лица слёзы. – Садисты! Я же чуть не обоссался!

Сижу на полу, на который сполз, брыкаясь и выворачиваясь. Наверное, если бы не Варя, я бы уже не выдержал и раскололся, но я терпел больше чем мог, чтобы не подставить её.

– Ну, прости, – подаёт мне руку Илья, и я, приняв его помощь, встаю. – Ты нам дорог даже обоссанный. Мы же за тебя волнуемся.

– Вот спасибо! – обиженно толкаю его в плечо, но он, коротко улыбнувшись, обнимает меня и хлопает по спине.

Мне кажется, меня спасло то, что уже заканчивается обед и у моих внимательных друзей просто не хватило времени дожать меня до чистосердечного. К счастью, все обошлось. Однако, их внимание меня взбодрило, и теперь я понимаю, что нужно быть осторожнее. Поэтому, собираюсь с мыслями и оставшийся день стараюсь вести себя более непринуждённо.

Уже вечером, вернувшись домой заглядываю в телефон. Губы растягиваются в улыбке, потому что я наконец-то вижу сообщение от Вари.

– Передай маме большое спасибо за пирог. Было вкусно, – пишет она, а я улыбаюсь так, будто она только что призналась мне в любви.

– Передам. Отец меня не заметил? – отсылаю ей ответное сообщение.

– Нет, ты очень вовремя успел уйти. Кстати, папе тоже понравился сметанник. Поэтому я теперь не знаю, как буду выкручиваться, когда он попросит заказать его снова.

Усмехнувшись, быстро набираю ответ.

– Придумаем что-нибудь. Как ты себя чувствуешь?

– Получше.

– Это хорошо. Выздоравливай, я соскучился.

– Спасибо.

Вздохнув, убираю телефон.

Хочется много чего написать, но… как-то неуместно, что ли. Я чувствую, что Варя пытается держать дистанцию, и понимаю, что на расстоянии выжать из неё нужные мне эмоции невозможно. Блин, я даже цветы ей не могу отправить, чтобы не спалиться!

Влип.

Пока Варя на больничном, время тянется жутко медленно. К счастью, нас несколько раз посылают на обеспечение безопасности на различные международные встречи и это хотя бы немного переключает. Плюс к этому я активнее загружаю себя спортом. Отвлекаюсь как могу, короче.

Мы переписываемся с Варей по вечерам о чём-то незначительном, просто как хорошие знакомые. Я спрашиваю о её самочувствии, она – как прошёл мой день. Отправляю ей фотографии, но в ответ получаю только нейтральные реакции – улыбочки, огонёчки. А своих фотографий мне Варя вообще не отправляет.

К концу второй недели я вовсю страдаю, что не могу увидеть Варю, потому что она попросила не рисковать так больше и не приезжать к ней. А мне хочется, блин, хочется до трясучки увидеть её, обнять, поцеловать!

Ребята звали на выходном в клуб, но вместо этого я поехал кататься вечером, чтобы побыть в одиночестве. А в клуб, где мне пришлось бы делать вид, что мне очень весело, идти отказался.

Радует одно: Ветров, наш командир, женится и решил отмечать свадьбу в деревянном домике на природе. И, вроде как, Варя тоже собирается там быть, что не может не радовать. А, так как Полкан всё ещё отыгрывается на мне за драку с сотрудником ФСБ, то пообещал, что я буду в его личных водителях в этот день. Только он не знает, что для меня в данный момент это не наказание, а настоящий подарок.

Раньше бы я расстроился, но, сейчас мне хочется увидеть Варю и побыть с ней рядом.

– Емельянов, – останавливает меня Анатолий Михайлович после вечернего построения.

– Слушаю, товарищ полковник, – торможу перед ним, расправляя плечи.

Теперь каждый раз, как он зовет меня, я жду какого-нибудь подвоха.

– Где я живу, знаешь? – смотрит он пристально.

– Знаю, – напрягаясь, киваю, но вид стараюсь сохранять невозмутимый.

– Там на стоянке стоит белый внедорожник. Проверь, все ли с ним впорядке. Я хочу завтра на свадьбу командира вашего на нем поехать.

– Есть, – прикладываю руку к виску, а у самого волоски на руках встают дыбом от воспоминания нашего с Варей первого поцелуя.

Правда, их и было-то всего раз-два – и обчелся, но это я наверстаю, пусть только попадется мне в руки.

На роспись одеваюсь не то, чтобы по классике, – не хочется сто раз переодеваться из костюма в спортивки, – но с претензией: черные джинсы, черная рубашка. Всем отрядом заказали красные бабочки. Тогда нам казалось это интересной фишкой, а теперь эта бабочка дурацкая бесит меня. Как мальчик из детского сада.