– Не понимаю вопрос, товарищ полковник, – хмурюсь. – Я обидел Варвару?

– Не понимаешь? – губы Щукина растягиваются в холодной улыбке. – Сейчас объясню: ты на кой хрен ей мотоэкипировку купил?

– Так… – растерянно пожимаю плечами, – по технике безопасности положено.

– Это-то я как раз понимаю, – усмехается Анатолий Михайлович. – Но со стороны это смотрится так, будто ты ухлёстываешь за моей дочерью.

Я возмущённо округляю глаза.

– Ты что удумал? – щурится он. – То помощь ей свою предложил, то курсы по вождению посоветовал, психолог доморощенный! Теперь на мотоцикле собрался катать. – пристально смотрит он мне в глаза с вызовом. – Если у тебя там в голове какой-то план созрел, ты мне это дело брось! Я тебя выбрал потому, что знаю, что она на тебя и взглянуть-то не захочет, оболтуса.

Мои челюсти сжимаются до хруста, потому что я злюсь. Интересно, что такого уникального в этой Варваре, что я для нее самый крайний вариант?

– Так что яйца к ней не подкатывай, это бесполезно. Не в ее вкусе отбитые сорвиголовы. Но, если ты не успокоишься, то поедешь к северным медведям служить. Понял меня? – продолжает полковник, повышая голос.

Не удержавшись, фыркаю с усмешкой.

– Это что ещё такое? – тут же прожигает меня взглядом полковник, но в его глазах читается интерес.

– Ничего, товарищ полковник, – машу головой, принимая серьёзный вид.

– Да нет уж, говори, – щурится он недобро.

Сверлим друг друга взглядами.

И мне хочется сказать ему, что сорвиголовы тоже предпочитают девочек поженственнее, а не амазонок под два метра ростом с полковничьими замашками. Но я закусываю губу, потому что этими словами зацеплю не только полковника, но и Варю, а мне искренне не хочется её обижать.

– Я на родство с вами не претендую, – вздыхаю. – И за Варварой не ухлёстываю, как вы выразились. Я лишь хотел сделать наши с ней поездки более комфортными. Она боится машин, я не люблю медленную езду. Поездка на мотоцикле облегчила бы жизнь обоим.

Я не понимаю, зачем ввязываюсь в эти оправдания. Меня отстранили от неприятной обязанности – так радоваться надо, косить под идиота и спокойно дальше заниматься своими делами. А я вместо этого зачем-то лезу на рожон.

– Ладно, иди, говорливый, – отмахивается полковник. – Но чтобы возле Вари я тебя не видел.

– Так точно, – резко разворачиваюсь и выхожу из кабинета.

Не больно-то и хотелось!

Хлобыстнуть бы дверью так, чтобы побелка посыпалась! Но моя демонстративная выходка, конечно же, ничего не даст, кроме очередной выволочки. Единственное, что сейчас меня заботит – это то, что полковник будто бросил мне вызов. А я так уж устроен, что обожаю новые вызовы. Азартный.

Бросаю взгляд на стол Вари и, подумав, подхожу к нему. Беру чистый лист и розовый текстовыделитель. Покосившись на кабинет Щукина, быстро рисую на бумаге прикольную морду с высунутым языком, задвигаю ее под клавиатуру, а затем ухожу. Переодеваюсь в спортивную форму и прихожу к ребятам в спортзал. Они уже вовсю занимаются.

– О, Тазз! – оборачивается на меня Ой. – А ты почему здесь?

Усмехаюсь и ничего не отвечаю.

– Колись давай, – Береза придерживает боксерский мешок и вытирает пот полотенцем.

– Не оправдал доверия, – широко улыбнувшись, встаю на беговую дорожку.

– Да ладно?! Такой лакомый кусок упустил? Вот ты дебил, – закатывает глаза Скромник.

– Зелёный свет, ребят, – подмигиваю ему и надеваю наушники.

Включаю дорожку и набираю скорость. Бегу, то и дело усмехаясь. Думаю о том, как там Варя. Наверное, ещё едет за рулём с каким-то обсосом со скоростью сорок километров в час. То и дело фыркаю на себя, закатывая глаза, потому что, в принципе, мне без разницы. Пусть едет хоть двадцать, хоть до завтрашнего вечера. Просто это так удивительно… Неужели ей так действительно будет лучше? Лелеять свои страхи и радоваться, что кто-то заботливо подпитывает их вместе с тобой.

И вот, вроде нет мне до этого никакого дела, но всё равно не терпится узнать, кого на этот раз выбрал для дочери полковник.

Ответ на мой вопрос я получаю случайно сталкиваясь с Варей на лестнице, когда мы толпой возвращаемся со спортзала: они с канцеляром как раз поднимаются на третий этаж, мило болтая, а мы выходим со второго.