Каждый из парней, когда сменял другого, докладывал тихо, почти беззвучно, но достаточно, чтобы я услышал: что всё чисто.

Никакого постороннего шума. Никакого движения. Словно здесь действительно только звери. И это начинало напрягать всё сильнее, потому что так не бывает.

Я не расслаблялся ни на секунду, удерживая внимание на всём сразу, и когда солнце начало клониться к закату, я уже ждал этого момента, потому что именно ночь давала нам шанс двигаться дальше.

Мы поднялись без лишних слов, проверили снаряжение, воду, оружие, и я, окинув парней взглядом, убедился, что оба готовы продолжать.

Когда тьма снова начала сгущаться, когда лес погрузился в привычную для нас темноту, а туман, словно по негласному закону этих мест, начал стелиться между деревьями, заполняя пространство, скрывая силуэты, я принял решение.

Я тихо сказал, что дальше вглубь мы не идём. Что будем двигаться вдоль границы. Они кивнули, понимая, к чему это.

Нужно было кого-то найти. Увидеть. Понять, что происходит.

Потому что эта тишина была хуже любого боя.

И мы двинулись дальше, смещаясь вдоль линии границы, медленно, аккуратно, выверяя каждый шаг, потому что где-то здесь, в этой странной, неестественной тишине, нас уже могли ждать.

Ещё почти четыре дня потребовалось, чтобы охватить значительную часть фронтовой линии, пройти вдоль неё, проверяя один участок за другим, вглядываясь в рельеф, отмечая малейшие изменения, которые могли бы выдать присутствие противника, и при этом двигаться так, чтобы не оставить за собой следов, не привлечь внимания.

Но за всё это время нам так и не удалось получить того, ради чего мы сюда пришли, — ничего конкретного, ничего, за что можно было бы зацепиться и сделать вывод.

Разве что одно. Демоны здесь точно были.

Я не раз натыкался на следы их стоянок, на уже потухшие кострища, на примятую траву, на обломанные ветви, которые не могли появиться сами по себе, и всё это говорило о том, что они проходили здесь.

Но сейчас… Сейчас лес был пуст.

И это было проблемой, потому что если демонов нет здесь, это не означает, что их нет вовсе, это означает только одно — они где-то есть в другом месте, и, скорее всего, уже готовятся к нападению.

Перед тем как мы снова легли на отдых, я достал карту, развернул её прямо на земле, прижал края камнями, чтобы она не свернулась, и начал внимательно её изучать, прокладывая в голове возможные маршруты, просчитывая варианты, пытаясь понять, откуда именно они могут ударить, где им будет выгоднее всего пересечь границу и где они смогут сделать это быстро.

И в любом случае вывод оставался одним и тем же. Тот участок, через который прошли мы, был самым удобным.

Самым логичным. Самым очевидным. И именно это мне не нравилось больше всего. Потому что если это вижу я, значит, это видят и они.

Остальная линия фронта была слишком неудобной для переброски армии демонов — сложный рельеф, узкие проходы, перепады высот, участки, где невозможно двигаться быстро и слаженно, а любое замедление в таких условиях означало только одно.

Смерть.

Потому что наши патрули среагируют достаточно быстро, дадут сигнал, и драконы поднимутся в небо раньше, чем демоны успеют пересечь даже половину открытого пространства, тех самых сотен метров пустыря, где нет укрытий, где их будет видно как на ладони. Пустыря, что разделяет наши две империи.