Нас разделяло от силы четыре шага.

Я смотрела на него исподлобья. Лук повесила на плечо.

— Анна. Ты не можешь забрать Арта. Он мой сын. Я в своём праве быть рядом с ним.

Я молчала.

Слова о том, что я тоже в своём праве, повисли в воздухе, невысказанные, но тяжёлые.

Рейгард поднял руки ладонями вверх, демонстрируя, что не собирается нападать.

А потом гаркнул, резко и жёстко:

— Быстро все разошлись! Или у вас нет дел?!

Воины, что стояли поодаль, мгновенно начали расходиться, хотя любопытные взгляды всё ещё ощущались кожей.

Рейгард снова посмотрел на меня. И уже мягче проговорил:

— Анна Вуд не может быть с сыном генерала. Он чужой для Анны Вуд.

— У меня есть бумага об опекунстве, — процедила я, чем явно удивила его.

Он прищурился. Потом усмехнулся, но глаза оставались серьёзными.

— Император выписал.

— Да.

— Я ему отец. И пока я жив, той бумагой можно подтереться.

А потом тише, почти шёпотом:

— Бель…

Я попятилась. Перед глазами закрылась тяжелая ткань шатра. Я отбросила лук в сторону и присела на корточки перед Артом. У него были огромные, круглые глаза. Лицо красное.

И вдруг он закричал, запрокинув голову.

Я подхватила его на руки, прижала к себе, чувствуя, как дрожит его маленькое тело.

И поспешила уложить его на кровать.

Арта начало ломать. Маленькое тело выгибалось дугой, пятки били по матрасу, пальцы судорожно сжимали простыню.

Черты лица начали плыть.

Сначала едва заметно — будто рябь прошла по воде. Потом сильнее. Лоб вытягивался, скулы заострялись, подбородок будто становился уже, затем снова возвращался обратно. Нос менял форму, губы дрожали, то бледнели, то наливались цветом. Это происходило без остановки. Без возможности передохнуть.

Мой сынок метался по кровати, захлёбываясь собственным дыханием. Руки то сжимались в кулаки, то судорожно раскрывались. По вискам выступил пот. Волосы на глазах меняли оттенок — рыжина то вспыхивала, то тускнела, то отдавала белизной.

Я перехватила его лицо ладонями, нависла над сыном.

— Арт… милый… посмотри на меня, — зашептала я, почти беззвучно, прижимаясь лбом к его лбу. — Посмотри. Дыши. Со мной.

Его глаза метались, зрачки расширялись, в них отражалась паника. Он закричал громко и пронзительно.

— Я хочу к маме! Ма-ме! Мама!  Мамочка-а-а!

Я стала менять внешность — прямо у него на глазах, полных боли и непонимания.

Боги… я еще большая дура! Мои дети не знают меня настоящую! Сейчас для Арта я выглядела чужой тёткой.

У Арта вспыхнули глаза. Зрачки расширились, в них мелькнул страх, потом что-то ещё. А потом он замер.

Черты его лица начали меняться уже иначе. Не хаотично. Не болезненно. Скулы стали мягче, линия подбородка — тоньше. Нос — чуть аккуратнее. В этих чертах проступило что-то моё. Почти зеркально. Волосы стали белоснежными, густыми.

Он не отдавал себе отчёта в том, что делает.

Он скопировал мою внешность Аннабель настолько, насколько это было возможно в его мальчишеском теле.