Сжала папку пальцами крепче и снова посмотрела в окно, туда, где дорога тянулась вперёд — туда, где меня уже ждала совсем другая жизнь.

Караван наш тянулся на пару сотен метров. Продовольственные телеги шли ровно, нагруженные под завязку, оттого и двигались медленно.

Охраняли обоз два десятка воинов. Не считая нас. К вечеру мы встали на стоянку для отдыха и короткого ночлега. На рассвете должны были тронуться в путь.

Гроссман вышел первым и подал мне руку. Я приняла её и спустилась. Натянула на себя капюшон.

И… это было нечто на грани инстинктов.

То, что я впитала за свою жизнь в Гиблом Лесу.

То, что срабатывало во мне только тогда, когда рядом был лес.

И вот — сейчас.

Тёмная чаща тянулась по обе стороны дороги. Мы решили заночевать прямо на тракте, потому что лес всегда был опасен.

Но стоило лишь паре костров разгореться на обочине и возницам покинуть телеги, как… ветер принес в мою сторону… вонь.

Я повела носом. Пахло тиной. А еще лес по обе стороны стал мертвенно тихим.

— Крамада вышла на охоту, — прошептала я.

Гроссман ушёл к начальнику охраны. А Вильям резко повернулся в мою сторону.

— Анна?

— Целая стая. Всем приготовиться.

Крамада это массивное чудовище с чёрной, шипастой шкурой, словно сотканной из игл и самой тени. Их алые глаза всегда горят голодом. Пасть полна острых зубов. Они ростом с взрослого мужчину.

Но было одно правило, которое я давно усвоила. От настоящего хищника не должно разить вонью.

Иначе… уже он становится добычей.

Пока Вил поднимал тревогу, а воины спешно ощетинивались клинками, нервно оглядываясь, я за доли секунды приняла решение и нашла лучшую точку для наблюдения и нападения.

Я действовала на инстинктах.

Одной ногой встала на ступеньку кареты, другой — на скамью, и уже в следующий миг оказалась на крыше.

Ноги поставила на ширине плеч. Я точно знала, откуда идут твари. Ветер дул мне навстречу. Пусть они и пытались идти до поры до времени бесшумно — это было бесполезно.

Внизу в лагере была суета. Непонимание. Напряжение.

Я завела руку за спину. Древко легко легло в ладонь. Все звуки исчезли для меня.

Твари вышли на охоту. Они были голодны и чуяли мясо — то самое, что мы везли на фронт.

И как только первая пара алых глаз мелькнула в беспросветной тьме, я натянула тетиву и выпустила стрелу.

Раздалось рычание — и уже весь лагерь услышал вой.

Хищники рванулись вперёд, поняв, что их заметили. В стае обычно шесть особей. Беспощадные, тупые твари.

Ещё одна стрела была пущена — и особь упала как раз на границе света от разведенного заранее огня. Шипастая голова с глухим звуком рухнула недалеко от кареты, ногами ко мне.

Ещё одна натяжка тетивы. Ещё один выстрел — точно в «красную мишень».

С остальными уже справились воины.

Я повела носом, прикрыла глаза, ушла глубже в себя и только когда услышала, как «заговорил» лес, поняла: в ближайшее время тварей больше не будет.

Лес продолжил жить своей жизнью.

Я спрыгнула с крыши кареты, приземлилась на одно колено и сразу поднялась.

Достала длинный, острый нож из голенища сапога.