Нерешительно.

Аккуратно.

Слишком бережно для него прежнего.

И это добило меня сильнее всех его слов.

Я сама сделала полшага ближе.

Совсем чуть-чуть.

Он тут же обнял меня осторожнее, чем я вообще могла представить. Не как мужчина, который берёт своё. Не как муж, привыкший к жене. А как человек, который боится спугнуть. Потерять. Сделать больно ещё раз.

Я прижалась лбом к его плечу.

На всего одно мгновение.

И почувствовала, как он вздрогнул.

Мы стояли так в темноте, у дома, пока дети спали за стенами, пока Лес дышал вокруг нас, пока угли в костре тихо тлели, и в этом объятии не было ни обещаний, ни примирения, ни забвения.

Только нежность.

Осторожная.

Почти робкая.

И надежда на будущее, которой я ещё не доверяла, но которую уже не могла совсем оттолкнуть.

 

Мы стояли, обнявшись вот так — робко, осторожно, будто оба боялись спугнуть этот момент, будто любое резкое движение могло разрушить то хрупкое равновесие, которое только-только начало между нами появляться.

Я чувствовала его руки у себя на спине — тёплые, сильные, но сейчас необычно бережные. Он не прижимал, не тянул к себе, просто держал в объятиях.

Рейгард склонился ниже, уткнулся мне в макушку, и я почувствовала, как он глубоко вдохнул.

— Вереск… — едва слышно прошептал он.

Я прикрыла глаза.

— Ты так вкусно пахла в нашу первую встречу, — продолжил он тихо, почти шёпотом, и его голос дрогнул совсем немного, едва уловимо. — А сейчас еще слаще, нотка меда ведь принадлежит нашей девочке…

Я не двигалась. Только сильнее сжала пальцы на ткани его рубашки.

— Я должен тебе кое-что сказать, — прошептал он, не отрываясь, всё так же касаясь лбом моих волос. — Перед тем, как ты появилась в лагере… я видел сон. Тогда я не придал ему значения. Но теперь понимаю… он был вещим.

Я вздрогнула едва заметно.

— Ты шла по полю вереска, — продолжил он тихо. — Рыжая… как огонь на закате. В простом белом сарафане. Босая. И на голове у тебя был венок… из розового вереска. Ты шла ко мне, и я не мог сдвинуться с места. Просто смотрел… и понимал, что если ты исчезнешь, я…

Он не договорил.

В этот момент меня словно тряхнуло изнутри. Резко. Сильно. Так, что дыхание сбилось.

Я почувствовала его.

Не просто тепло рук. Не просто дыхание. А его самого. Его боль. Его страх. Его вину. Его нежность. Всё сразу.

И вместе с этим я вдруг почувствовала, как он ловит моё состояние. Мою усталость. Мою тоску. Ту горечь, что я столько лет носила внутри.

Он резко вдохнул.

— Аннабель… — прохрипел он. — Мне кажется… я тебя чувствую.

Я прижалась к нему сильнее, не в силах уже держать эту дистанцию.

— А я чувствую тебя… — тихо ответила я.

И в этот момент между нами словно что-то рухнуло.

Та самая стена, которую мы столько лет выстраивали — из обид, недосказанности, гордости, боли — просто исчезла. Истинная связь связывала нас.

Меня накрыла его вина — тяжёлая, давящая, почти невыносимая.