— Это проблема?

— Нам нужно будет незаметно покидать лагерь. А теперь боюсь, все будут тобой интересоваться.

— Они захотят, чтобы я научила их разделывать мясо? — нахмурилась я, не понимая.

Гроссман долго смотрел на меня, как я хмурюсь, а потом выпустил воздух и покачал головой.

— Я не про туши. Но да ладно. Анна, я просто хотел тебе сказать, что это мы с Вильямом привыкли. Правда, раньше ты приносила только мелких хищников. Кто же знал, что ты и таких разделываешь — тех, что тебя ростом превосходят.

Я пожала плечами.

— В общем, пока наша задача не привлекать внимание.

Я напряглась. Вся эта «обычная» жизнь давалась мне нелегко. Я понимала, что у меня есть деформации. Многолетняя жизнь в лесу накладывает отпечаток.

Особенно близость знакомой среды — она вытаскивает наружу инстинкты, доведенные до предела.

— Его Величество даёт достаточно провизии. С этим нет проблем. Так что воины не охотятся и не разделывают местных тварей, — пояснил Гроссман.

— А если провизия кончится?

— Не кончится. У Его Величества всё работает как часы.

— А если осада и нет возможности получить провизию из столицы?

— Пока такого не было.

— То есть ты не дашь мне разделать остальных? — хмуро уточнила я.

— Анна, давай не будем. Пойдём, я полью тебе на руки. А то выглядишь как валькирия. Опасная женщина. И давай попробуем больше не привлекать внимание.

— Мне нужен был этот камень, — поморщилась я, но понимала, что да, на себя не нужно обращать внимание.

Гроссман выдохнул с облегчением. Мужчина снова подхватил меня под локоть и повёл к карете.

Воины с опаской на меня поглядывали. Гроссман потянулся за бурдюком и стал поливать мне руки. Я наклонилась и тщательно их отмывала.

А потом из леса появился Вильям, размахивая моей стрелой. А потом хрипло рассмеялся и выпалил:

— Я победил! Я же говорил тебе, — он обращался к Гроссману, тот сложил руки на груди и тоже скалился в улыбке. — Первый её выстрел будет в глаз, а не в сердце. И она ровнёхонько крамаде в правый попала.

Я закатила глаза и покачала головой:

— И вот на это вы спорили.

— Ну да. У тебя привычка бить в глаз, чтобы не портить шкуру. Я давно это приметил. А вот Гроссман ставил на сердце.

— Пф, — фыркнула я. — Их шкура может быть полезна. Можно дно ямы- ловушки устилать при охоте на других животных.

Потом я посмотрела вокруг. На нас снова косились. Пришлось умолкнуть и перестать делиться советами. О том, что я жила в лесу и выросла там же знал только Эрэйн. Даже муж был не в курсе, для него я выросла в деревне, ближайшей к Гиблому Лесу.

Я отобрала стрелы и вернула их в колчан. Один из воинов принёс мне другую мою стрелу и протянул её. Я поблагодарила его и взяла.

Потом был ужин. Но чужие взгляды начали нервировать. Пришлось рано залезть в карету, расстелить её и лечь.

Гросс и Вил ночевали, как всегда, на улице. Две скамейки раскладывались, и получалась очень комфортабельная кровать.

От напряжения мышцы тянули, а на губы наползала улыбка. Ещё бы не нужно было притворяться и гасить инстинкты вообще было бы отлично.

Второй день нашей дороги прошел спокойно, и к вечеру мы прибыли на место.