— Нет, — покачал головой старый менталист. — Особая метка. Знаю, учёные исключили её из критериев, потому что появлялась она примерно в двух случаях из десяти. Давно исключили, из учебников изъяли. Но в паре Джеймс-Аурика она есть. Выглядит как родимое пятно в форме сердца. Появиться может где угодно. У госпожи Ботем она под левой грудью.

От третьей сногсшибательной новости за ночь у меня задрожали колени. Через мгновение всё тело бил озноб. Родимое пятно! Моё родимое пятно — метка истинности?

Катрина Таунсенд стала белее снега. Мне самой было нехорошо, поэтому я её чувства понимала. В голове не укладывалось. Совпали три признака. Четыре. Но не было главного. Лорд Андерос ничего ко мне не чувствовал. Не любил. Меня опять изощрённо подставили. На этот раз, чтобы спасти, но всё равно. Ложь умножалась. О боги, кругом была одна ложь!

— Я исправлю протокол, — с трудом вытолкнула из себя королевская ведьма и ушла, хлопнув дверью.

Я смотрела в дверь с таким недоверием, словно у неё вот-вот должна отрасти голова и голосом стервы Таунсенд сказать: «Я пошутила, ничего исправлять не буду. Пусть Аурика идёт под суд». Чувства причудливо переплетались в груди: осторожная радость от практически свершившейся справедливости, неверие в такую удачу и муторное ощущение от собственной лжи.

— Про истинность можно было не сочинять, — я обняла себя за плечи и перевела взгляд со всё ещё безголовой двери на лорда Иф.

— Я ничего не придумал, — он напустил на себя слегка оскорблённый вид. — Все признаки в наличие.

— Но у меня пятна нет, — вмешался в разговор всё ещё тихий и ошарашенный ректор. — Той самой метки. Разве она не должна появляться у обоих?

— Должна, — невозмутимо кивнул старый менталист. — Но не обязана. Это, во-первых. А во-вторых, ты уверен, что ничего нет?

— К лекарю сходить? — лорд Андерос недовольно сдвинул брови. — На полный осмотр? С единственным вопросом: «Не появились ли новые родимые пятна в труднодоступных местах?» В пупке, например. Чем боги не шутят.

— В пупке у вас точно ничего нет, — ляпнула я, а потом прикусила язык и вообще решила сменить тему. Вдруг все забудут, что я видела ректора голым? — У меня пятно есть. То самое в виде сердца. Оно давно со мной. Мама часто повторяла в детстве, что я поцелована богами. Примета такая, знаете? Если есть родимые пятна у человека, то судьба будет счастливая. Я про свою судьбу лет с трёх от родителей слушала. Да и вообще, что это за неизученный признак такой? Я всю библиотеку перерыла, когда писала работу по истинным парам! Там ни слова о метках не было.

— Деградирует магическая наука, — тяжело вздохнул лорд Иф. — Упрощается с каждым годом всё сильнее и сильнее. С трёх лет, говорите, пятно было? А ведь блок ровнёхонько стоит на возрасте от двух до четырёх лет.

— Можно подумать, вы знаете, что с вами в два года происходило, — я даже рассмеялась. — Блок или не блок, такое раннее детство никто не помнит. Разве нет?

— Да, — кивнул ректор. — Но есть огромная разница между туманными несформированными образами и конкретным ментальным блоком. Мне жаль, Аурика, вас действительно запечатали. Наверняка вместе с даром, поэтому он и проснулся так поздно. И прошу меня простить, лорд Иф, я знаю, что запечатывание необратимо. Случай уникален. Никогда ещё чары такого уровня не применяли на столь маленьких детей. Разум растёт по мере того, как ребёнок взрослеет. Возможно, дар вырвался из-под блока, и его уже ничем было не остановить.

— Возможно, — задумчиво потёр подбородок добрый дедушка и огладил бороду. — Но есть и другие варианты. Сильное душевное потрясение, например. Дети говорить перестают, на долгие годы замыкаются в себе. А здесь блок лёг только на память. Ты прав, Джеймс, случай госпожи Ботем уникален и требует всестороннего изучения. Завтра. Лучше послезавтра. А сейчас юную красавицу нужно отпустить из тюрьмы домой. Исстрадалась, хватит с неё. Снимай браслеты.

В голове не укладывалось, что в этой самой голове мог кто-то рыться, когда мне было два года. Кому я помешала, кому перешла дорогу? Отняла игрушку у чьего-то ребёнка в песочнице? Или так надоела своим лепетом, что некий маг решил проблему кардинально?

— В любом случае я вам очень благодарна за помощь, — я протянула ректору руку с браслетом. — Хотя и не верю в ваши теории, извините.

Возможно, аргументы лорда Иф звучали бы правдоподобнее, будь я действительно некромантом. Но я им не была, поэтому из четырёх признаков мы с Джеймсом Андеросом соответствовали двум. И то лишь наполовину. С его стороны взаимных чувств не наблюдалось. Он даже браслеты снимал с меня отстранённо и по-деловому. Щёлк-щёлк. Разве так проявляется истинность?

— Вы свободны, Аурика, — объявил он официальным тоном. — От имени академии я приношу вам извинения за причинённые неудобства. Вы можете вернуться к учёбе и в свою комнату. Завтра я выступлю перед курсом с коротким объявлением. Как смогу восстановлю вашу репутацию. Вас проводить?