— Подождите, — голос виконта догнал в дверях. — Видят боги, я последний человек в королевстве, кому выгодно разбрасываться наследниками престола. Вы уверены, что решение окончательное? Не передумаете?

Джеймс нехотя закрыл дверь. Объяснять очередному урождённому аристократу, как сильна его любовь к Аурике, уже не было сил. Пусть он останется для всех великовозрастным мальчишкой. Непроходимым тупицей, променявшим наследие древнего рода, деньги и статус на «хорошенькое личико деревенской простушки». Он слишком долго жил один. Он вылез из пасти демона и знал, как близок может быть конец. Как коротка дорога в посмертную вечность. Стоит ли менять любовь на тусклый блеск золота и титул герцога?

— Однозначно нет.

— Подождите, — повторил виконт и посмотрел на него умоляюще. — Я вижу, случилось нечто серьёзное. И не могу отпустить вас без разговора с дядей. С Его Величеством. Следуйте за мной в малый тронный зал, с минуты на минуту должно закончится заседание военного совета. Вы идёте?

— Да, — тихо кивнул Джеймс.

Я так сильно переживала, что всё из рук валилось. Дописывала курсовую по некропривязкам, роняя слёзы на тетрадь. По чернильным кляксам потом можно было бы гадать, как по отливкам воска в воду. Букмаро снова куда-то делся. Мурлыкнул, что пойдёт обсудить с правнучкой Луизы ди Шианле своё проклятие, но на дворе сгустились сумерки, а он не возвращался. Ну и пекло с ним! Отнесу ценные фолианты в башню Джеймса, оставлю записку с коротким «я тебя люблю» и сбегу. Не нужна мне свадьба с Юстасом Дюпре. Мне вообще больше ничего не нужно.

'Зачем тогда курсовую пишешь? — вкрадчиво спросил внутренний голос.

А и правда, зачем?

Я со вздохом отложила перо. Наверное, затем, что не люблю бросать начатое на полпути. Я обещала помочь коту-некроманту — и честно перечитала каждую хрусткую страницу в кожаном переплёте. Дважды. В третий собиралась с лупой, но время поджимало. Зацепок не нашлось. Несколько авторов на все лады повторяли, что проклятие с конкретным условием можно снять только выполнив условие. Точка. Нечистый должен умыться в рубиновой воде греха, камень ожить, а прерванная любовь истинных засиять вновь. Грета с ног сбилась, разыскивая легенды о живых камнях. Горные тролли считались таковыми с большой натяжкой. Да, их кожу было ничем не пробить, но сдавалось нам — это не то. С истинными ещё сложнее. Связь не прерывалась даже со смертью возлюбленного. Воскресить человека? Боги такое не допустят. Никогда.

— А я говорила тебе, что она мне кого-то напоминает, — звонко заявила Грета, пинком распахнула дверь и бесцеремонно уселась на кровать Сельмы.

Фиолетовый кот вальяжно зашёл вслед за ней, а моя хмурая соседка по комнате осталась в дверях.

— Разумеется, — фыркнула донна Качито, — распределяющую статую ваяли с Магдалены Торсвиль. Её портрет рядом с мужем…

— Вот! — ведьма-третьекурсница назидательно подняла палец. — Портрет! Конечно, скульпторы бывают криворукими, но наша Магдалена вообще не Магдалена. На портрете другой разрез глаз, чуть раскосый, нос острее. А главное — мочка уха. У леди Торсвиль она удлинённая, круглая, отрывная. А у статуи треугольная и крепится намертво к шее.

— Мрамор повредили, — пожала плечами Сельма.

— Симметрично?

— Да мало ли что могли учудить прошлые студенты?

— Нет! Говорю тебе, женщины разные. Аурика! Ты же у нас не потомственная ведьма, портрет Магдалены в учебниках не примелькался. Посмотри сюда и скажи, кто больше похож на статую во дворе академии: эта дама или вот эта?

Грета потянулась ко мне и плюхнула на стол раскрытую книгу. Поверх искусно выполненной гравюры положила миниатюру. Имён не было, да я и не стала бы читать их, чтобы не портить чистоту эксперимента. Красотки. С виду так сёстры-близнецы, но что-то неуловимое их разнило. Улыбка. У статуи она была тёплая и немного смущенная. Как будто она о чем-то просила, протягивая кубок. А женщина в книге — типичная ведьма. Надменная и стервозная. Такая скорее переломится, чем скажет: «Пожалуйста».

— Эта, — я уверенно ткнула пальцем в миниатюру.

— Да! — не по-аристократически громко взвизгнула Грета. — Да! Да, я знала. Сразу почувствовала подвох, как только её увидела. Но за три года сомнения не разрешились. А тут книги с древним проклятием обращения в камень. Не Магдалена это! Нашу рапределительницу звали Констанция Буазье. Двести лет назад она пропала при загадочных обстоятельствах. Всем королевством искали, потом книгу написали, как пособие по искусству сыска. У отца в библиотеке она хранилась вместе с портретом. «Загадка Буазье». В камень её обратили! Прятали где-то лет тридцать, а потом притащили в академию. На лицо же вылитая Магдалена.

— И что с того?

Голова болела. Я отчаянно не улавливала, куда клонит ведьма.