— Разумеется, — Лерой защёлкнул на её запястьях браслеты. — Все формальности будут соблюдены. Но я на вашем месте волновался бы о другом. Ведьму, опозорившую себя приворотом, запечатывают. Не временно, как делает блокирующий артефакт, а навсегда. На выход, госпожа Ботем.

— Подождите, — вмешался Джеймс. — Я не позволю конвоировать студентку в тюрьму без сопровождения гвардейцев. Мы всё-таки королевская академия, статус обязывает. И прибудут они сюда не раньше завтрашнего утра. Так что госпожа Ботем переждёт ночь в уединённой комнате в общежитии. Под замком. Без дополнительной защиты, потому что браслеты уже на руках. Там у дверей стоит наш дежурный из числа старшекурсников. Госпожа Войкот! — лорд-ректор повысил голос, дверь приоткрылась, и в проёме показалась секретарь. — Возьмите, пожалуйста, дежурного и проводите поднадзорную студентку в особую комнату. Вы поняли в какую?

Взволнованная помощница с готовностью кивнула. Лорд Вудроф с леди Дюпре синхронно скрипнули зубами. Ничего, переживут. Разочарование не приворот, вред здоровью не приносит.

— Не слишком ли вы много на себя берёте, лорд Андерос? — рассерженной кошкой зашипела «кричащая орлица». — Особенно после того, что мы сегодня узнали?

— Не больше, чем положено внутренними правилами академии, завизированными Его Величеством, — улыбнулся Джеймс. — Желаете с ними ознакомиться?

Леди Дюпре не желала. Подобрала юбки и вышла из кабинета, чуть не задев Аурику плечом. Несчастная девушка была всё так же бледна. Джеймс пытался поймать её взгляд и шепнуть что-нибудь ободряющее, но она упорно смотрела под ноги. Ничего, он всё исправит. Немного времени себе выиграл и с остальным разберётся.

Забавная штука жизнь. Когда Катрина Таунсенд кричала: «Она в сговоре с демонами!», я была хоть и косвенно, но виновата. Зато сейчас, когда совесть чиста, меня ждала самое страшное наказание.

Запечатывание. Кто-то скажет, что казнь намного хуже, но скорее всего, это будет не маг. Или маг, которому не довелось надеть браслет, блокирующий дар. Я чувствовала себя так, будто у меня одновременно отняли зрение, слух и обе руки. Однако даже беспомощность меркла перед другим, совершенно особенным ощущением.

Я больше не хотела жить. Не в том смысле, что собиралась выйти в окно, нет. Внутри будто что-то погасло. Мама рассказывала, что в детстве я едва не погибла. Так сильно заболела, что лекарь помочь не смог. Местная ведьма тоже развела руками, её сил не хватило отогнать болезнь. Молитвы не действовали, лекарства, купленные на последние деньги, тоже.

И тогда мама вспомнила старый-старый обряд. Один из тех, где магия в классическом её понимании не нужна. Их ещё называют материнскими. Умыть младенца, вытереть его лицо изнанкой своей сорочки — и снять сглаз. Или разрезать невидимую нить, связывающую малышу ноги. Тогда он точно пойдёт.

Теория магии отрицала существование материнских обрядов. Однако мне было бы грешно сомневаться в их силе. По словам родителей, они меня и спасли, несуществующие обряды.

Пока я болела, мама каждый вечер зажигала свечу и оставляла на подоконнике. Чтобы моя душа, если покинет тело, могла найти дорогу домой. Туда, где меня любят и ждут. Мама хлопала, приговаривая: «Аурика, Аурика». И я возвращалась, но сил выздороветь ещё не хватало.

В одну из самых тёмных и тревожных ночей свеча потухла. Её никак не получалось зажечь вновь. И тогда случилось невероятное — я захлопала во сне сама. Родители сказали, что в ту же секунду свеча вспыхнула ровным и уверенным пламенем. «Сами боги благословили нашу Аурику».

А позже выяснилось, что у меня есть магический дар. Возможно, я сама заколдовала свечу. Неосознанно, чтобы выжить. Создала внутри себя её отражение и вытащила с того света.

И вот теперь я чувствовала, что такой же огонек, горящий внутри меня, потух. Боялась уснуть. Вдруг сердце перестанет биться? Мне хотелось домой, к родителям. Лечь головой на мамины колени. Зажмуриться, слушать её пение и позволять ловким пальцам перебирать пряди моих волос.

Однако мамы рядом не было. Никого не было. Я лежала на кровати в пустой комнате совершенно одна. И даже Букмаро не пришёл навестить. Его не пустили? Или он сам не захотел меня видеть? Неужели поверил, что беднягу Юстаса приворожила я? А другие? Пекло, ведь после ментального допроса абсолютно все будут думать, что я действительно нарушила закон. И одногруппники, и старшекурсники, и преподаватели. И ректор.

«Это был сон! — мысленно повторяла я свои же слова. — Неужели вы не отличаете правду от фантазии? Какой же вы тогда менталист?»

Теперь лорд Андерос знал, что я грезила о нашей с ним близости. Ай, в Пекло! Гораздо важнее, поверил ли он в приворот? Мне казалось, что нет. Ведь не позволил увезти меня сразу. Может, тянул для чего-то время? Или на самом деле беспокоился о статусе академии? Даркмунд — престижное учебное заведение.