— Нет, — фиолетовый кот нервно постукивал кончиком хвоста по мрамору. — Пока вы с Аур-р-рикой обжимались по углам, я думал. Все условия, чтобы снять проклятие, выполнены. Я нашёл статую Магдалены Торсвиль, испил вина из кубка, оживил душу Констанции в камне. И заметьте, вы единственные на всё королевство истинные, чья связь восстановилась. Почему не сработало?

— Не важно, — Джеймс терял терпение. — Позже разберёмся с проклятием. Куда спрятать труп? Я не замурую его в стене так быстро. Придётся читать заклинание разложения. Сможешь поставить завесу и отвлечь гостей свадьбы?

— Хватит перебивать! — Букмаро выгнул спину и сердито зашипел. — Вас не учили манерам, будущий герцог Сур-р-р-руа? С Констанции проклятие уже не снять — душа покинула камень. Но и меня из кошачьего тела просто так не вытащить. Может, в этом дело? Я должен умереть и воскреснуть?

— Стать человеком? — Аурика отняла руки от заплаканного лица. — У тебя ведь не осталось кошачьих жизней. Эта — девятая.

— Да, моя сообразительная ведьмочка, — проклятый некромант немного успокоился. — Но, видишь ли, в чём пр-р-роблема. Человеческие тела обычно заняты другими душами. Нельзя вломиться, как в богатый дом, и выставить хозяина на улицу в чём мать родила. Не уйдёт. Исключения составляют свежеубитые покойники. Они уже пустые, но ещё достаточно свежие, чтобы послужить мне дальше.

Джеймс от такой наглости лишился дара речи. Фиолетовый кот предлагал совершить второе преступление, чтобы скрыть первое.

— Некромантам запрещено…

— Да, я в курсе. Но разрешите мяукнуть. В законе о неприкосновенности свежих тел нет ни слова о жертвах пр-р-роклятий. Я ведь не зловредный дух и не тень давно умершего. Я живой. Тёплый, шерстяной и ни разу грань смерти по-настоящему не пересекавший. Давайте попробуем, мур-р-р? Прабабка Греты ди Шианле говорила, что Великая Мать обещала помочь. Если Аурика воскресла, то чем я хуже?

— Звучит рискованно, — Джеймс слушал его и одновременно прислушивался к шуму за стеной. Коридоры в храме запутанные. Настоящий лабиринт. А крик Юстаса длился не так уж долго. Немного времени на всякие авантюры есть. — Смерть в древних текстах частенько считали освобождением. Наградой. Что если «снять проклятие» означает именно это? Конец последней кошачьей жизни.

— Надо проверить, — не унимался проклятый кот. — Тер-р-рять мне всё равно нечего. Ну же, лорд Андерос. У вас есть некромантская гордость или нет? Кто из любимчиков Смерти в здравом уме откажется от такого эксперимента?

— Джеймс, не надо, — испуганно просила Аурика. — Вдруг ничего не выйдет?

Но фиолетовый пройдоха знал, за какие ниточки дёргать. Джеймсу перед лицом тюрьмы и возможной казни тоже было нечего терять.

— Я попробую, — твёрдо ответил он.

И наклонился к Юстасу, чтобы перевернуть его на спину.

Перья скрипели по пергаменту. Слева и справа от меня сосредоточенно пыхтели юные некроманты, дописывая последние строчки итоговой контрольной. Зима наступила в королевстве. А заодно подошёл к концу первый семестр в Академии Даркмунд. Уже через неделю праздник Создателя. Самая длинная ночь в году, с рассветом которой день начнёт пребывать. Начнётся новый год. И моя новая жизнь.

— Мариса, — зашипели справа. — Мариса Шанталь!

О боги. Никак не привыкну к старому имени.

— Да?

— Как звали учёного, открывшего некропривязки?

— Лорд Риган…

— Разговорчики! — строгий окрик Джеймса резанул слух. Кафедру в круглой аудитории убрали. Вместо неё поставили длинный стол, куда усадили почти всех преподавателей факультета некромантии. Лорд-ректор занимал среди них почётное место. — Астос Нейшвиль, я кажется дал понять, что не потерплю списывания. Проверяются ваши знания, а не чьи-то ещё.

— Виноват, лорд Андерос.

— Ещё одно замечание — и я выведу вас из аудитории.

Одногруппник притих. Низко опустил буйную голову и принялся писать. Я скучала. На свои вопросы давно ответила, и теперь хотелось спать. Сказались длинные ночи усердной подготовки. Без Букмаро я больше не могла рассчитывать, что кто-то прикроет. Приходилось учиться ещё усерднее. Дар не вернулся. Джеймс уверял, что чувствует во мне силу Смерти, иначе ни за что бы не распознал двойной вектор силы, но на практических занятиях я всё ещё проваливала каждое задание. Умоляла жениха перевести меня обратно на ведьминский факультет. Джеймс отмалчивался или ограничивался коротким: «Подождём».

Зато в теории мне не было равных. За два месяца я написала ещё две статьи в «Молодого мага» и собирала материал на третью. Дедушка Иф гордился. Хотел дать мне свою фамилию при восстановлении документов, но я захотела почтить память настоящего отца. И пусть всего на полгода. К лету я стану леди Андерос, а потом когда-нибудь новой герцогиней Сурруа.

К сожалению, Джеймс не общался с родителями. Не смог простить матери то, что она пыталась силой выдать меня замуж за другого. И мои уговоры не сработали.

«Она забыла, что я её сын, — кипятился Джеймс. — Под разговоры о благе семьи и чести королевского рода собиралась сломать мне жизнь. Внуков не увидит! И на свадьбу я её не приглашу».