А Сельма? Поверит ли подруга крысоподобному менталисту? Или встанет на мою сторону?

Будто отвечая вопрос, створка окна распахнулась, и в комнату верхом на метле влетела младшая донна Качито. Одной рукой она прижимала к себе нашего фиолетового соседа, а другой бережно держала корзинку с зельями.

— Ну что, арестантка, — промурчал Букмаро. — Встречай передачку!

Я хотела обрадоваться, честно. Но вместо счастливого визга из меня вырвалась усмешка:

— Сухарей насушили?

— Не поверишь, но да, — Сельма спрыгнула с метлы, выпустила из рук кота и достала из корзинки тряпичный кулёк с тонкими золотистыми тостами. — Бабушка передала вместе с зельями и инструкцией. Сейчас будем тебя спасать!

Подруга деловито расставила склянки на полу и стала поочерёдно капать зельями на поджаренный хлеб. Тосты передавала мне и заставляла есть. Я не сопротивлялась, слушая их с Букмаро рассказ.

— Ко мне госпожа Войкот отправила первокурсника с боевого, он принёс записку. Так, мол, и так. Говорят, наша Аурика приворожила Юстаса, а его мамаша устроила скандал. Завели расследование. «Ректор рвёт и мечет, готовься к допросам». Рисковала она, конечно, серьёзно. Вдруг меня бы на ментальный допрос вызвали? А в воспоминаниях — предупреждение от секретаря ректора? Хорошая всё-таки она женщина, да? Я вот что думаю, нам нужно…

— Ближе к делу, моя южная булочка, — ласково пожурил Сельму кот. — Мы быстр-р-ро выяснили, что глава инспекции — стерва Таунсенд.

— Я написала бабушке с вопросом, как можно помочь безболезненно пережить блокировку браслета. И вот она прислала кучу всего.

— А пока эта замечательная женщина сушила сухари для ведьмы-рецидивистки, мы наведались к Таунсенд. И уговорили её не вызывать конвой и не отправлять тебя в тюрьму.

— Уговорили? — зелья уже начали действовать, поэтому я смогла слегка удивиться. — Ещё скажите, что вежливо попросили, и Таунсенд согласилась.

— Букмаро же некромант, — пожала плечами Сельма. — Он умеет вызывать не только призраков бывших любовников, но и весьма зловредных духов. Таких, что аж мурашки по коже. У меня. А Таунсенд пережила ночь кошмаров, получила несколько записок с угрозами и резко подобрела.

— Записок? — я обернулась на кота.

— У меня лапки, — признался он. — Писала Сельма.

— Ага, — важно кивнула подруга, рискнувшая ради меня своим будущим. Тоже ведь могли отчислить. — Зря Таунсенд думала, что может безнаказанно творить всякую ерунду. Не удивлюсь, если приворот Юстаса — её наманикюренных рук дело. А что? Она хочет выгнать тебя из академии, уж не знаю, почему. Кровь твоя у неё была, ты сама её передала в фитиле, помнишь? А уж кровь боевика достать — раз плюнуть.

— И почему меня нашла менее сообразительная из вас двоих? — Букмаро вздохнул. — Мы не знаем, кто стоит за приворотом, но найдём и докажем, что это не ты. Твоя задача — есть сухари и не унывать. Я знаю, что блокирующие браслеты — мерзкая штука. Но пр-р-ридётся потерпеть.

— Помни, что мы рядом, — Сельма обняла меня. — Скоро всё закончится. Ты вернёшься в комнату, и мы устроим бой подушками, ладно?

— Нам пора, — кот запрыгнул на подоконник. — Не унывай, Некроведьма.

Я тихо рассмеялась. Сейчас такой глупостью казались мои прежние страхи. Конфликт с Фелицией, раскрытие обмана с некромантским даром.

Всё познаётся в сравнении, да.

Джеймс всю ночь просидел в кабинете, вспоминая знакомых менталистов и сочиняя им письма. К рассвету его всё-таки сморило в сон. Тревожный, неглубокий и не подаривший облегчения. Кошмары снились. Кажется, он пытался вытащить Аурику из ледяного озера, но узкая ладонь выскальзывала из пальцев. Нет, он не позволит. Должен быть выход.

У ментального допроса есть изъяны. Люди часто сами не отличают выдумку от реальности. Особенно, если к видениям добавляются соответствующие реакции тела. Сильно испугался во сне — сердце остановилось. Привиделось, будто горит огонь — отдёрнешь руку. А уж как реагирует тело на любовные фантазии и говорить не приходится. Редкий юноша не просыпался утром с мокрыми пятнами излившегося семени. Поэтому доказать, что Лерой ошибся, принял сон Аурики за правду — можно. Нужно второе мнение. Допрос от другого менталиста с результатами, отличными от выводов лорда Вудрофа. Что это даст?

Во-первых, бросит тень на Лероя. Ошибка «сон-явь» небольшой проступок. Но если он посмеет написать, что Аурика делала приворот, а на самом деле нет, то это уже арест самого крысоподобного. За ложь менталистов запечатывают. Наглухо. Без права хоть когда-нибудь восстановить дар.

Во-вторых, другой менталист сможет добыть правду. Сначала докажет, что Аурика не причастна к влюблённости Юстаса, а затем поможет найти настоящего виновника. В компании с Джеймсом, потому что тогда его уже будут обязаны допустить обратно к расследованию. Но кто рискнёт помочь?