Нет, Джеймс не боялся, что настолько ценную вещь украдут. Кольцо было артефактом. Если надеть его и одновременно съесть помолвочное пирожное, то снять кольцо сможет только тот, кто надел. Потерять тоже не получится. Продать, обменять, подарить и так далее. Герцоги Сурруа своё обещание жениться обратно не принимают.

— Так-то, матушка, — рассмеялся он и вернулся к бумагам.

В назначенный день чёрная карета с золотым гербом шумно въехала во двор академии. Слуги, одетые в королевские цвета, распахнули дверцу и поставили под нарядные туфли герцогини лесенку-табурет.

Джеймс встречал её один. Аурика сидела на лекции, с тревогой ожидая ужин в башне ректора. Под трапезную наспех переделали зал для совещаний на третьем этаже. Деликатесы заказали в столичном ресторане. Их вместе с посудой привезли два вышколенных официанта. Они же остались прислуживать гостям. И нет, это не было излишеством. Герцогиню тарелкой крестьянской похлёбки не накормить. Не тот уровень.

— Дивная сегодня погода. — Матушка одной рукой подобрала пышные юбки, а вторую вложила в ладонь Джеймса. Он церемонно её поцеловал. — Солнце светит, птицы поют, мальчик мой женится. Скажи хоть на ком, я вся извелась.

Под её пытливым взглядом стало так же неуютно, как в детстве. Но спину Джеймс держал прямо и отвечал уверенно:

— Не хочу портить сюрприз. Такого прекрасного цветка в герцогстве Сурруа ещё не было.

— Ну что за ребячество? — она недовольно цокнула языком, однако позволила взять себя под руку и повести к башне. — Ты срываешь мне подготовку к свадьбе! Нужно же обговорить детали с родителями девушки, поставить в известность Его Величество. Заказать портного, чтобы подогнал платье моей бабушки под фигуру невесты! Надеюсь, она не из породы тех, у кого широкая кость? Что бы ни говорили учёные лекари, а полнота в аристократических семьях — позорное наследство от признанных бастардов. Смешение крови с простолюдинами! Фу! Избавь, Великая Мать. Нет, боги не могут быть к нам так жестоки. Я надеялась на Катрину Таунсенд, но ходят слухи, вы уже ни одну кровать сломали в порыве страсти, а связь истинных не проявилась. Значит, не она.

Да, было время, когда их с Катриной свадьбу считали делом решённым. Однако ведьма сама не торопилась под венец. Стонала и жаловалась, что ребёнок намертво привяжет её к коляскам и кроваткам. Ограничит столь любимую свободу. Джеймс сначала не возражал. А потом узнал, насколько широко Катрина трактует слово «свобода». Настолько, что понятие «верность» для неё не существует. Ведьма завела сразу двух любовников. Не из мести, не потому что они с Джеймсом поругались. А просто так. Разнообразия ради. Надо ли говорить, что все чувства к ней умерли?

— Признавайся, вы встретились в академии? — герцогине пришлось тянуть его за руку, чтобы привлечь к себе внимание. — Больше ведь негде. Ты заперся здесь и не выезжаешь в свет. Кто она? Твоя студентка?

— Никто, — голос леди Таунсенд прозвучал настолько неожиданно, что Джеймс с матерью вздрогнули. Катрина развеяла иллюзию. Стояла теперь на ступенях у самого входа в башню. — Госпожа Аурика Ботем даже меньше, чем никто. Дочь сапожника и ткачихи. Зато не в меру ловкая охотница на богатых женихов. С юным Дюпре не получилось, она переключилась на добычу покрупнее. Извини, Джеймс. Я считаю, герцогиня Сурруа должна знать правду.

Желание ударить обнаглевшую ведьму стало нестерпимым. Катрина перешла все границы! Она продолжала лгать даже после того, как у лорда Иф на руках появились доказательства невиновности Аурики. Влезла в разговор сына с матерью. В сотый раз за жизнь растоптала нормы этикета! Но герцогиню это будто бы не волновало. Она отпустила локоть Джеймса и взяла ведьму за руку.

— Не извиняйся, Кати. Расскажи всё, что считаешь нужным.

Дыхание перехватило на пару мгновений. Не веря своим ушам, Джеймс стоял столбом и слушал, как «любезная Кати» с трагической интонацией пересказывает небылицу о привороте. Что она делала в академии? Как умудрилась так быстро вернуться с заседания Малого совета у короля?

— Хватит, Катрина. Не заставляй меня доставать протоколы ментальных допросов!

— Бедный Джеймс, — в зелёных глазах мерзавки отразилось хорошо сыгранное сочувствие. — На менталистов не действуют привороты, следов магического вмешательства тоже нет. Тебя обманули. Самым древним и безотказным способом. Мерзавка Ботем пустила в ход своё женское обаяние. Такая юная, а уже такая дрянь. Ничего святого. Представьте, леди Сурруа, она убедила Джеймса, будто у них проявилась связь истинных. Ничего умнее придумать не смогла? Простолюдинка из деревни и наследник герцогов Сурруа. Нонсенс!

Взрыв негодования от матери чувствовался всем телом. Голос герцогини звенел. Она сыпала проклятиями и требовала объяснений. Но Джеймс смотрел только на ведьму. Поддельная маска сочувствия с неё слетела. Катрина триумфально улыбалась.