— Добрый день, госпожа Ботем. По заявлению леди Дюпре была создана дисциплинарная комиссия. Вас обвиняют в запрещённом вредоносном воздействии, именуемым приворот. Жертва — юный лорд Юстас Дюпре. Вы признаёте вину?

А женщина в зелёном платье, значит, леди Дюпре, мать Юстаса. Смотрела она на меня так, будто уже читала убийственное заклинание. Неприятная дама. Безусловно симпатичная, но от её взгляда мороз шёл по коже. Зачем бы мне сдалась такая свекровь? Про Юстаса в роли жениха я вообще молчу.

— Вы смеётесь? — на нервах мой язык окончательно развязался. — Привороты не изучают в академии. Не знаю, есть ли по ним книги в закрытой секции, мне было не интересно.

— А за пределами академии вы не могли их изучить? — Приподнял тонкую бровь человек, похожий на крысу. — Скажем, у деревенской ведьмы.

Я сердито сложила руки на груди и приготовилась идти в атаку. Лучшая защита — это нападение, верно?

— Нет, милорд. Я выросла в семье сапожника и ткачихи. Лечились мы у лекарей, а книги по магии я впервые взяла в руки в академии Даркмунд. Я первокурсница. До распределения нам преподавали только общую магию, а после перевода на факультет некромантии я вообще перестала общаться с другими ведьмами. Так что при всём желании не смогла бы ни сделать приворот, ни попросить об услуге кого-нибудь другого.

— То есть, вы отрицаете вину?

Он за дуру меня держит? Было недостаточно того, что я сказала?

— Да, отрицаю.

— Хорошо, — полный мужчина удовлетворённо кивнул и повернулся к ректору. — В таком случае, Джеймс, я буду настаивать на ментальном допросе.

У меня холодок по спине пробежал. Вся бравада немедленно сдулась. Мне нельзя открывать разум лорду Андеросу! Он увидит мои сны и… И вообще.

— Нет, — пискнула я и зажала рот ладонью.

Поздно. Мать Юстаса и пришлый маг вгрызлись в меня взглядами, как Букмаро в кусок мяса.

— Я настаиваю, — повторил «крыса», гаденько усмехнувшись.

Наконец заговорил ректор:

— Не вижу смысла. Госпожа Ботем действительно не смогла бы найти самостоятельно описание приворота. Тем более на крови. Литературу изъяли из закрытой секции библиотеки.

— У Катрины Таунсенд пропала книга, — подала голос мать Юстаса. — Её украли из покоев в академии. Есть заявление в королевский сыск.

Вот тебе и маринованные врагини! То есть засоленные в банку. Леди Таунсенд не успокоилась даже после того, как я ушла на другой факультет. О боги!

— Весьма удачно пропала, — глаза ректора блеснули фиолетовыми искрами. — Не говоря уже о том, зачем леди Таунсенд вообще привезла запрещёную литературу с собой. Лерой, давай заканчивать фарс. Я считаю свою студентку невиновной. Все доносы на неё ложными. Делом Юстаса Дюпре должен заняться королевский сыск. Ищите истинного виновника, а не пытайтесь привлечь к ответственности вторую жертву. Я беру госпожу Ботем под свою защиту. Если понадобится, вызову для неё адвоката из столицы.

— Какая прыть, — съязвила леди Дюпре. — Какая искренняя заинтересованность в том, чтобы выгородить мерзавку. Уж не приворожила ли она и вас тоже, лорд Андерос?

— На менталистов не действуют привороты, — улыбнулся он. — Сомневаюсь, что вы об этом не знали.

Судя по тому, как ярко вспыхнул румянец на щеках леди, она знала, но забыла. И, образно выражаясь, села в лужу. Однако радоваться не стоило. В дело снова вступил крысоподобный Лерой.

— Я всё равно проведу допрос, нравится тебе или нет. А если будешь препятствовать, то комиссия направит письмо королю, и тебя отстранят от расследования. Госпожа Ботем будет официально арестована. Её отправят в тюрьму. Ну как? Я могу сделать то, за чем приехал?

Ректор не показывал, как сильно он зол, но я видела глубокую складку на переносице. Напряжённую позу, сжатые кулаки.

— Хорошо, — тихо ответил он. — Допрашивай.

Я шумно сглотнула горькую слюну. Великая Мать, почему я таскалась с проклятием Букмаро и ни разу не спросила у лорда Андероса, как спрятать свои мысли? Он должен знать! Есть специальное заклинание? Шлем-артефакт? Ладно, поступим так, как подсказывают ходящие по академии шутки.

Я ни за что не буду думать о белой обезьяне! О вёрткой и жутко прыткой макаке с ослепительно белой шерстью. А если вдруг подумаю, то это пустяк. Главное, не вспоминать о красном крокодиле. О его огромной пасти и жёлтых зубах. Сосредоточься, Аурика! Обезьяна и крокодил. Обезьяна и крокодил.

— Вы готовы? — вкрадчиво спросил Лерой.

Я пикнуть не успела, как он взял меня за горло и прижался лбом к моему лбу. О боги, он тоже менталист?

Сухие, узловатые пальцы Лероя касались нежной шеи Аурики. Да, можно проникать в мысли и без физического контакта, но тогда не добиться глубокого погружения. Джеймс был в ярости. Крысоподобный, обнаглевший в край Лерой касался его Аурики. Прижимался к ней, копался в самом сокровенном. Уже разглядел, как обнажённая девушка купается в ванне? Или как просыпается утром, одергивая вниз задравшуюся до груди рубашку?