— Не дерзи, девочка, — сдвинула брови герцогиня. — Я пытаюсь быть вежливой. Не в твоих интересах портить мне настроение. Нет, с конюхом ты сама справилась бы. Раздвинула ноги, как уже привыкла делать. Суровая правда жизни в том, что простолюдинкам нечего предложить будущему мужу, кроме своего тела. Так уж повелось. Бороться с этим сложно. И вторая правда в том, что все мужчины одинаковы. Слишком падки на миловидное личико и тонкий голосок. Вот и мой Джеймс попался.

Букмаро зашипел под столом, а у меня глаз дёрнулся. Герцогиня в лицо назвала меня шлюхой. Ничего обо мне не зная, впервые встретившись… Совсем как Катрина Таунсенд. Просто потому, что я не их круга. Другая. Низкородная. И такая злость сразу взяла. Да пошли они все к демонам! Я ни в чём не виновата! Никого не соблазняла, приворотов не делала. Я вообще замуж не собиралась, пока не влюбилась в Джеймса.

Кстати, в праве влюбиться таким как я тоже отказывали. По мнению всяких герцогов, маркизов и графов у простых людей не было чувств. Мы плодились, как животные. А если дочь сапожника заглядывалась на аристократа, то всё, чего она хотела — денег.

— Сколько? — выпалила я. — Сколько вы собрались заплатить мне, чтобы я оставила вашего сына в покое?

— Надо же как быстро догадалась! — герцогиня хлопнула в ладоши. — Не пришлось ходить вокруг да около. Не волнуйся, в накладе не останешься. Я высоко ценю своего мальчика и понимаю, что задаром ты когти из него не выпустишь. Тысяча золотых сразу. Я щёлкну пальцами — и Ганс выдаст тебе доверху набитый сундучок. Хватит, чтобы вкусно поесть, красиво одеться и раз пять перестроить мастерскую отца. Полностью. Это большая сумма, поверь мне.

Я громко фыркнула:

— Подавитесь ею!

— Не спеши, — в голосе леди Сурруа зазвучали угрожающие нотки. — Я не закончила. Выпороть бы тебя за наглость, но так уж и быть. Договорю. К деньгам прилагается замужество. С настоящим аристократом, как ты и хотела. Более того, сама его выбрала. Юстас Дюпре всё ещё под приворотом. Его можно долго лечить, таская по лекарям, но проще дать то, чего он желает. Тебя. Какой от этого толк семье Дюпре? Объясню. Мой муж даст мальчику хорошую должность при дворе. Лет через пять особые заслуги Юстаса отметят перед королём и пожалуют титул виконта. С землями, разумеется. И таким хорошим годовым доходом, что хватит правнукам. Соглашайся, госпожа Ботем. Ничего лучше в твоей жизни не будет.

— Нет, — отрезала я. — Вы можете думать обо мне, как хочется. Называть, как нравится. Я люблю вашего сына, и этого никто у меня не отнимет.

— Не глупи, — герцогиня упрямо поджала губы. — Сейчас я предлагаю по-хорошему. Откажешься — будет по-плохому.

— Я уже отказалась. Мой ответ «нет». Всего хорошего, леди Сурруа.

Я демонстративно встала и без всяких прощальных церемоний ушла. Нырнула головой прямо в защитный купол. Он был холодным, неприятным, но ставился, чтобы скрывать разговор. Злую, решительно настроенную девушку задержать никак не мог. Чуть позже из библиотеки выскочил Букмаро.

Отец Джеймса владел второй по величине провинцией королевства. Семейный замок стоял на скалистом берегу громогласной Ниары, реки пересекающей весь юг. И если бы лорд Андерос действительно скакал домой верхом, то потратил бы неделю, как матушка. Вместо этого он прибыл в столицу. Городской дом герцогов Сурруа в своём великолепии едва ли уступал палатам дворца. Отец поддерживал деятелей искусств. Скупал картины молодых художников, которые через десять лет стояли уже целое состояние. Нанимал бедных, но талантливых скульпторов, украшавших потолки дома лепниной. Садовники ухаживали за парком и тремя оранжереями. Ученые привозили герцогу Сурруа из своих экспедицией редких животных и птиц. На деньги семьи строились больницы, школы. Возрождались древние ремёсла, развивалось ткачество.

Но главным детским воспоминанием Джеймса стало то, что отца никогда не было рядом. На триста шестьдесят дней в году у него было назначено пятьсот сорок восемь встреч.

Найдёшь тут время на старшего сына, как же.

Они общались в письмах. Вернее, отец начал присылать желтоватые листы, исписанные витиеватым «почерком паука», когда семилетний Джеймс уехал в закрытую школу для магически одарённых мальчиков. И, кроме мудрых наставлений, по большей части скопированных с трудов философов, там больше ничего не было. «Сын, ты должен помнить о скромности, высоких духовных качествах и нашем долге перед королевством».

Не очень-то Джеймс старался. Едва вырвавшись из тисков школы, начал разгульную студенческую жизнь. Отучился на боевого некроманта, воевал. Охранял границу от нашествия демонов. Пускался в любые мыслимые и немыслимые авантюры. «Долг перед королевством» костью стоял в горле. Особенно, когда матушка стала требовать, чтобы он поскорее женился.

Что ж, он нашёл невесту. Скромную, умную, красивую — всё, как мечтала герцогиня Сурруа. Вот только с происхождением не повезло. И свадьба не состоится, если не удастся перетянуть на свою сторону герцога Сурруа.