— Прекрасно, — ласково сказал он. — Теперь картина случившегося стала полной.

— При всём уважении, лорд Иф, — гневно каркнула леди Таунсенд, — полной она не станет никогда. Это невозможно даже для богов. Любой ментальный допрос — всего лишь приближение к истине. Показания обвиняемой не заменяют показаний свидетелей.

— Я помню, — говорил старый маг тихо, но смотрел строго, и леди Тайнсенд захлопнула рот. Резко. По-моему, даже зубами стукнула. — Однако, если воспоминаний о том, как делался приворот, нет, значит, их нет.

Лорд-ректор торжествующе улыбнулся. Мне тоже стало заметно легче. Жаль, что слишком рано. Королевская ведьма не из тех, кто быстро сдаётся.

— Их нет, потому что стоит ментальный блок. Неужели вы его не заметили? Не верю. Эдакое огромное пятно как раз в те дни, когда Юстас Дюпре впервые почувствовал непреодолимое влечение к первокурснице с некромантского факультета. Такое бывает, если выпить зелье забвения. Рецепт у него простой. Редкий ингредиент всего один. Ворвань. Китовый жир. Гадость редкостная, и в обычной жизни благородной леди его никак не достать. Однако госпожа Ботем — дочь сапожника. Ворвань её отец использует, чтобы превратить шкуру оленя в замшу.

У меня аж челюсть отвисла. Великая Мать! До чего же изощрённо меня подставляли. Даже Букмаро оценил. Высунулся из своего укрытия под кроватью и с восхищением таращился на леди Таунсенд. Всё учла! Везде подстраховалась. И сейчас я была уверена, что разозлившуюся на меня Фелицию Картум именно она подговорила соврать про мусорные баки. А некромантка и рада. «Ты же знаешь, насколько опасно ссориться с той, кого избрала сама Смерть, верно?» Значит, вот как однокурсница решила отомстить? Мерзко и подло.

— Блок действительно есть, — кивнул лорд Иф. — Я вам больше скажу, их два. Один небольшой, буквально на вечер. И второй огромный, на три года. Однако сейчас нас интересует первый, весьма удачно закрывший поход к мусорным бакам за кровью лорда Дюпре. Я тут сопоставил кое-что. В воспоминаниях леди Картум злоумышленник на заднем дворе лазарета был в плаще с капюшоном.

— Верно. — Леди Таунсенд вцепилась в него таким взглядом, с каким бульдог душит жертву. — Просторный ученический плащ, выдаваемый всем студентам на холодную погоду.

— Со второго курса, — улыбнулся старый менталист. — И некромантам и ведьмам тёплая одежда выдаётся со второго курса, потому что на первом у них практики в полях нет. Я ведь прав, Джеймс?

— Абсолютно точно, — встрепенулся лорд-ректор. — К тому же, взять у соседки по комнате госпожа Ботем его никак не могла. Всё крыло, где она живёт, заселено первокурсницами.

— И воспоминаний о заимствовании плаща нет. У мусорных баков был кто-то другой. А разум леди Картум, поскольку она имеет личную неприязнь к госпоже Ботем, охотно достроил размытый образ до силуэта конкретного человека. Выдал желаемое за действительное. У людей так бывает. Это не преступление. Есть даже поговорка «врёт, как очевидец». Так что ваш свидетель невольно, я подчёркиваю, невольно оговорил невиновного человека. А зелье забвения и подлить можно. Например, в клюквенный морс. Первый стакан Аурика нечаянно разлила, а второй ей любезно подала удачно оказавшаяся рядом повариха. Кстати, я хотел бы провести ещё один ментальный допрос. Вы не против, леди председатель комиссии?

— Вот это менталист, мать моя кошка! — восхитился Букмаро.

Да так громко, что все заметили.

— Благодарю, — церемонно поклонился лорд Иф.

— Допрос, так допрос, — дёрнулась стерва Таунсенд. — Вызывайте повариху. Всё на сегодня?

— Нет, — с лучезарной улыбкой ответил дедушка-волшебник. — Я настаиваю, чтобы госпожу Ботем выпустили из тюрьмы. Её вина ничем не подтверждается.

— Хорошо, выпустим.

— Подождите, — лорд Иф шагнул от меня в сторону Катрины. — Я также требую изъять из протоколов комиссии упоминания о порочной любовной связи между лордом Андеросом и его студенткой.

— С ней-то что не так? — вскинула подбородок ведьма. — Связь определённо есть.

— Внезапно вспыхнувшее чувство, — лорд Иф начал загибать пальцы, — навязчивые сладострастные видения. Помогайте, Аурика, вы же писали доклад об истинных парах. Какие ещё признаки есть?

— Одинаковый вектор силы, — едва слышно пробормотала я. Кровь ударила в голову, в глазах потемнело. Не может быть! Чувства, сны… Да, я ни о ком, кроме Джеймса, давно думать не могу. Но он ведь лорд, а я дочь сапожника. Такого просто не может быть!

— Мы оба некроманты, — с таким же, как у меня, потрясением в голосе, добавил ректор. — У обоих двойной вектор силы. Само по себе редчайшее событие.

— А четвёртый признак кто-нибудь назовёт? — лорд Иф будто снова вёл лекцию. — Леди Таунсенд, насколько я помню, вы были успешной студенткой. Неужели не знаете?

— Консумация до официального брака? — брезгливо поморщилась она. — Уже успели?