У Джеймса дёрнулась щека. Под тихий хохот учителя он нарочито шумно свернул все свитки и убрал их в книжный шкаф.

— Не смешно. При всём уважении. Предельный возраст для активации связи давно пройден. По критериям мы подходим, но яркой страсти вообще нет.

— Неужели? — вскинул седые брови лорд Иф, и Джеймс приготовился ставить ментальный щит от несанкционированного проникновения. Не понадобилось. Учитель и так его насквозь видел. — Не ври, что не было снов. Не ври, что бросился спасать девчонку исключительно из заботы о репутации академии. Ты не видел себя, когда ворвался в мой дом. Я сразу понял, что Аурика Ботем тебе как минимум не безразлична.

— Да, — продолжал упорствовать он. — Я испытываю к своей студентке некоторое влечение. Постыдное, недостойное лорда-ректора, но благословения богов на наших чувствах нет. Желаете проверить?

Старый менталист кивнул. Проверки, исследования и доказательства он любил даже больше всех шоколадных пирогов, когда-либо испечённых в академии. Джеймс выдвинул ящик стола. Там, завёрнутая в тряпицу, лежала статуэтка красивой девушки с печальным взглядом.

— Великая Мать, — он снял материю и крепко сжал реликвию в ладони. — Прямиком из главного храма столицы. Связь истинных не просто так называют благословением богов. С момента активации моя сила должна была возрасти. А слепок ауры обзавестись отчётливым божественным свечением. Взгляните на реликвию. Она пуста. Холодна.

Лорд Иф забрал статуэтку. В его пальцах серый камень будто ожил. Засиял ровным голубым светом. Его было видно даже без специальных артефактов. Связь истинных пропадает после смерти второй половины. Но если союз был подтверждён положенным образом, консумирован, говоря казённым языком, то божественный след в живом партнёре остаётся.

— Мда, — старый менталист со вздохом разочарования поставил реликвию на стол. — Это странно. Я поеду в храм и поговорю с Верховным жрецом. Разумеется, не сейчас. В первую очередь с меня нужно снять обвинения в воровстве из казны.

— Я напишу в королевский сыск, — Джеймс достал чистый бланк из другого ящика стола. — Десять лет назад дело завести успели, но из-за пропажи главного подозреваемого и последующего возвращения ценностей, бумаги отправили в архив. Дело на вас всего лишь нужно закрыть. Формальность. За неделю управимся.

— Хорошо. А я пока поизучаю ментальный блок госпожи Ботем. Ты же не против?

Он был против. По телу прокатилась неприятная дрожь, хотя идентифицировать причину глухого раздражения никак не получалось. На ревность к Юстасу не похоже. Тревога за будущее Аурики уже утихла. Что теперь? Ему не нравилось, что другой менталист будет прикасаться к её воспоминаниям? Похоже на то.

О боги, избавьте от мучений! Связи истинных нет, а лезть на стену всё равно хочется! Не было ни одного утра, в которое он не проснулся бы, изнывая от желания. Аурика приходила во сне. Нежная, хрупкая, бесконечно прекрасная. А он творил с ней такое, от чего даже Катрина Таунсенд покраснела бы.

— Дурак, — тихо прошептал лорд Иф и покачал головой.

* * *

Лекция у некромантов стояла второй парой. Джеймс не выспался. Был растрёпан, зол и дважды порезался, когда брился. Скверный будет день. И необходимость объясняться перед студентами за инцидент с Аурикой делала его ещё гаже. Толковая речь не сочинялась. «Мы не знаем, кто сделал приворот, но точно не госпожа Ботем». Ага. Официальная версия курам на смех. Комиссия в полном составе фактически расписалась в своей некомпетентности. Но, как сказал старый лорд Иф, пусть голова болит у тех, кто этот балаган возглавляет. У Катрины Таунсенд и Лероя Вудрофа. А мы проведём собственное расследование.

Хорошо. Пока пусть будет так.

Джеймс размашистым шагом зашёл в аудиторию и жестом разрешил студентам садиться. Шепотки не замолкали. Наоборот. С появлением ректора жужжащий гул пересудов стал только громче. Юные некроманты косились на него и на Аурику. Хихикали, ёрзали на скамейках и разве что пальцем не тыкали в героиню дня.

Какие молодцы. Все до единого. А ещё утверждают, что главные сплетники — девушки. Чушь. Парням только дай языками почесать. О чём хоть судачат?

Отчаявшись разобраться в словесной каше, Джеймс пошёл по головам. Вчитался в мысли.

«А она ничего так. Тощая, плоскогрудая, но что-то есть. Я бы ей вдул».

«Правильно сделала, что сразу в ректора вцепилась. Зачем теряться? Уж если деревенская девка попала в академию к аристократам, то своего не упустит».

«Глупость совершил лорд Андерос. Отец учил, что любовниц нужно держать от себя как можно дальше».

«Интересно, она сама скандал раздула? На что рассчитывала? Неужели замуж мечтала выйти? Дура».

— Какая сегодня тема? — выкрикнул кто-то с задних рядов.

Джеймс с трудом вышел из ментального сканирования. Оказывается, весь поток давно сидел молча и с возрастающим интересом пялился на него. Аурика пряталась за раскрытой книгой. Её бледные щёки горели румянцем ярче спелых яблок на снегу. Жарким был стыд. Опаляющим кожу.