Камила молча ждала продолжения.

— Пошли в бар? — бросила я, чуть громче. — Утонем в текиле.

— Прекрасно. Я как раз купила свои «шальные» серёжки, которые надеваю только под катастрофы.

Мы переглянулись и рассмеялись.

В дверях показался Ёся, держа в руках свою чашку:

— Надеюсь, я не слышал фразу «утонем в текиле»?

— Ты слышал именно это, — ответила Камила, уже убирая маску с лица. — Пойдёшь с нами?

—Не смогу, сеньориты. У меня сегодня выставка, — пробормотал он и исчез обратно в свою комнату, словно растворился в творческом тумане.

Я встала, направляясь в комнату переодеваться.

Сегодня мне не хотелось быть хорошей девочкой, примерной ассистенткой, «незаметной» Олей.

Сегодня я хотела быть живой.

Ошеломляюще живой.

Я распахнула дверцу шкафа и уставилась вглубь, словно в бездну — а та, в ответ, уставилась на меня унылыми пальто, рубашками и «деловыми» юбками, каждая из которых была немым укором моим желаниям.

— Где же ты, сучий наряд? — пробормотала я, начиная рыться как взбешённая археологиня в слое текстильной эпохи офисного гнета.

Через пару минут оттуда вылетели: чёрные колготки с дыркой, базовая водолазка, невнятное платье «на вырост» и, наконец — она.

Моя маленькая чёрная победа.

Слишком короткое, чтобы сидеть в нём спокойно.

Слишком обтягивающее, чтобы дышать.

Слишком дерзкое, чтобы его когда-то кто-нибудь увидел.

— Вот ты где, — прошептала я с мрачным триумфом, прижимая платье к груди.

Камила заглянула в комнату и оценивающе прищурилась:

— Ого. Ты глянь на неё, Ёся. Ты планируешь не только напиться, но и охмурить весь бар?

— Может быть, — отозвалась я, уже вытаскивая туфли с самым убийственным каблуком из всех, что когда-либо калечили мои ноги.

— Боже, ты собираешься танцевать или соблазнять барную стойку?

— Планирую оба пункта.

В ванной я наводила макияж с особым тщанием — сегодня каждая деталь имела значение. Красная помада ложилась ровно, броско, как вызов. Чёрные стрелки подчёркивали глаза, придавая взгляду хищную мягкость. Я поправила белокурые пряди, оставив их слегка растрёпанными — этот беспорядок был нарочитым, соблазнительным.

Местный бар гудел, как улей. У входа — охранники, очередь, дым от сигарет и восторженный гул людей, уставших от тишины будней. Музыка уже стучала в груди, когда мы шагнули внутрь. Бар был просторным, с приглушённым светом, бетонными колоннами и флуоресцентными вывесками.

За барной стойкой ярко сияли бутылки, словно соблазнительные трофеи. Толпа переливалась — кто-то смеялся, кто-то флиртовал, кто-то уже терял контроль.

— Две текилы! — крикнула я, подойдя к бару.

Бармен, высокий парень в чёрной футболке, одобрительно кивнул.

Я взяла рюмку.

Огонь, жидкий и дерзкий, обжёг горло.

Первый — за разбитое сердце. Второй — за свободу.

Бармен, заметив, как я скинула в себя первую рюмку с таким азартом, будто именно она могла стереть из памяти лицо Романа, — нагло усмехнулся. Его взгляд скользнул вниз по моему телу, задержавшись на моих ногах, выставленных напоказ дерзким мини, и вернулся к лицу, чуть прищуренному от яркого света и красной помады.

— Ты, похоже, не просто пришла выпить, а уничтожить, — пробормотал он, облокотившись на стойку, не сводя с меня глаз.

Я фыркнула, не скрывая довольства. Пусть смотрит. Пусть глотает меня глазами, как крепкий алкоголь. Я сегодня именно такая — на грани, яркая, колючая.

— Я пришла за текилой, а не за фразами из дешёвых фильмов, — бросила я, наклонившись к стойке, чтобы взять вторую. Моя грудь в вырезе платья оказалась на уровне его взгляда, и я это знала. Намеренно.

Он хмыкнул и кивнул, будто признавая поражение, но не отводя взгляда.

— Тогда тебе точно сюда, тигрица, — пробормотал он и снова подмигнул.

Я сделала второй глоток. Горло снова обожгло, но боль была приятной. Пьянящей.

Затем вместе с Камиллой растворились в толпе — там, где музыка была громче мыслей, где каждый удар баса пробивал тело, как пульс.

Я двигалась так, будто принадлежала этому ритму. Пластичная, дерзкая, завораживающая. Волосы спадали на плечи, платье — короткое, обтягивающее — ловило свет, как искра. Бёдра описывали плавные дуги, спина прогибалась, и каждый поворот был как вызов.

Мужские взгляды прилипали ко мне, как липкий мёд: вожделенные, голодные, заворожённые. Кто-то уже начал приближаться, кто-то терялся в нерешительности. Один парень подошёл слишком близко — я даже почувствовала жар его дыхания на своей шее, но мне удалось повернулась так, чтобы уйти от контакта, и снова раствориться в ритме. Сегодня я не принадлежала никому.