Прошло немало времени, прежде чем они смоги успокоиться. Стискивая зубы, братья упорно прятали друг от друга покрасневшие глаза. Адриана тоже чувствовала, как при попытках сказать хоть слово, у нее болезненно сжимается горло. Все-таки, за последние дни выдалось слишком много слез.

— Мы думали… — Валер запыхтел, и крепче вцепился в ее руку.

— … когда вернулись, нам сказали, что ты… — Димир не то кашлянул, не то всхлипнул, и тоже замолчал.

Девушка закусила губу. Как же жестоко было с ее стороны отсиживаться в пекарне, и даже не попытаться дать о себе знать. Все прежние соображения, на фоне горя семьи, выглядели просто жалко.

Да, она тосковала. А что пережили близкие, которые даже не знали, что она жива? Старший из близнецов ссутулился, и уткнулся лбом в ее плечо. За время разлуки братья успели подрасти на полголовы, но оба сейчас ощущали себя совсем маленькими.

— Я так скучала. — высвободив руку, Адриана погладила по волосам Димира. Тот зажмурил глаза.

— Мы тоже…

* * *

«Воскрешение» юной леди Таллес могло бы заметно всколыхнуть высший свет… если бы девушка была, как полагается, представлена. Но так, как ее почти не знали, обсуждений не набралось даже на полноценную сплетню.

Просто виконтесса некоторое время жила за городом. А где и как… Это мало кого интересовало. Даже те, кто приносили соболезнования чете Таллес, успели об этом позабыть.

Куда больше интереса вызвал таинственный отъезд первой красавицы — Джей. И графу Гаренсону пришлось придумать правдоподобную версию, которую он и сообщал всем, скрипя зубами.

Мол, младшая дочь устала от шума столицы и отправилась навестить дальнюю тетушку. Когда вернется? А это только ей решать. Мужчина кисло улыбался, повторяя одно и то же. Тем более те, кто знали правду, молчали, позволяя ему сохранить лицо.

Сама Адриана вышла в свет всего один раз. И больше появляться там не хотела. Приторные улыбки, вычурные платья, вежливые расспросы и пустые разговоры. Бальный зал давил со всех сторон, мешая дышать.

Конечно, светская жизнь — обязанность дамы. Но привыкнуть к этому заново, было очень непросто. Порадовала только встреча с Лисандрой. Бывшая однокурсница лучилась от счастья и готовилась весной выйти замуж.

— Я пролила на него чай, после королевского экзамена, — делилась девушка, когда улеглась первая радость от встречи. — А он заявил, что просто обязан на мне жениться.

Адри улыбнулась, бросив взгляд в сторону жениха. Невысокий пухлый парень топтался в стороне, и глядел на Лисандру влюбленными глазами.

— Но ты, где ты была? Знаешь, я ни на миг не поверила этим слухам. Будто бы тебя больше нет.

— Меня так истощила подготовка к экзаменам, что лекарь посоветовал некоторое время пожить за пределами столицы.

Лисси понимающе кивнула.

— Да… Как же хорошо, что нам больше не нужно днями напролет сидеть за книгами…

Перекинувшись еще парой ничего не значащих фраз, девушки расстались. Лисандра отправилась к жениху. А Марида, поймав умоляющий взгляд Адрианы, позволила ей вернуться домой.

От следующих приглашений Адри мягко, но настойчиво уклонялась. Она никак не могла заставить себя снова выйти в свет. Ее тяготили однообразные дни, тяготило безделье, и все чаще вспоминалась пекарня.

Но на ее месте теперь обживалась Джей. И, судя по всему, это получалось у нее неплохо. Бывшая однокурсница даже успела передать в столицу письмо. Сложенный вдвое листок, от которого неуловимо пахло хлебом.

' Дорогая Адри. Я и представить не могла, что где-то может быть так грязно, темно и тесно. Но все же, даже такие стесненные условия лучше, чем тюрьма. Таяна действительно очень мила (ко мне так тепло не относились даже сестры). А вот ее брат просто невыносим!

Рабочий квартал ужасен вполне сносен… Пожалуй, как только сойдет снег, я воспользуюсь твоим советом и высажу цветы. Простолюдины оказались не так страшны, стоило пару раз улыбнуться, и у нас вмиг раскупили весь хлеб.'

Перечитывая эти строчки, Адриана улыбнулась. Привыкшая блистать и привлекать внимание, Джеймера и тут осталась себе верна. Да и глупо было надеяться, что самолюбивая красавица изменится сразу. На все нужно время.