Дарэ Анцгейр говорил, что чары, помогающие находиться в нескольких местах одновременно, существуют, но очень сложны. Не мог же Стефан из пустышки превратиться в могущественного мага просто потому, что ему так захотелось? Или какие-то способы всё-таки есть? Что-то мне подсказывало, что если и есть, то это нечто запретное, способное серьёзно навредить. Иначе о таком знал бы дарэ Ангейр, или та же Йонна, раз уж она училась не у нас.

Думать о герцоге и его якобы желании меня спасать не хотелось вовсе. Даже если в самом деле так и есть, от подобных методов хотелось всё-таки попасть в него подносом. Да и в конце концов, Йонна его вырастила, конечно, она на его стороне была. И ей, кажется, нравилась идея нашего с ним брака… настоящего, а не как сейчас.

Хотя, когда я смотрела на комнату Анны, мысли неизменно возвращались именно к Рэйнеру и заговору, больше ни о чём думать не получалось. А стоило — об упражнениях. Но прежде чем я всё-таки заставила себя сосредоточиться на крупном ровном почерке неведомого переписчика, я осмотрелась в комнате. Вещей даэ де ла Лайона в комнате уже не было, но можно было сделать некоторые выводы.

Я ожидала, что Рэйнер поселит её с супругом в самые шикарные покои. И что комната у них будет одна, хотя это было вовсе не по этикету, и вместе селили только тех, кто сам об этом просил. И только пару, между которой были законные отношения, венчанные Светлейшим, конечно. Однако, я увидела самую обычную гостевую спальню. Не нарушающую никаких правил, не оскорбительную, но просто обычную. И по размерам, и по богатству. Не удержалась, и заглянула в соседнюю комнату. И вот эта комната оказалась достаточно роскошной для того, в чьих жилах течёт королевская кровь.

Задрапированные синим бархатом стены, красочный балдахин у кровати, дорогая мебель. Светлейший бы одобрил такую разницу, жена же всего лишь тень, и следует за мужем, как две луны за своим солнцем. А вот Анна наверняка была в бешенстве. До моего появления в этом доме, Рэйнер, должно быть, выполнял её капризы. И она наверняка считала, что всё из-за меня. Я разрушила их странные отношения, я открыла Рэю глаза на его «возлюбленную», всё я.

Всем мешала, всё время всё делала не так. И для матушки была одним сплошным препятствием, и сестер замуж выдавать вперёд меня не след, и вообще не волшебница, а помеха. И дар этот ещё, мешающий отдать меня за первого попавшегося зажиточного торговца лет эдак семидесяти от роду…

Как же они все меня достали! Злость колола на кончиках пальцев, и для отработки я взяла не первое упражнение, а последнее, со второй страницы. Мне нужно было направлять силу в мишень. Наверное, не предполагалось, что мишень будет после этого разлетаться в щепки, но с каждым ударом мне становилось чуточку легче. Я сама назначала себе цели. Сгиб правого подлокотника кресла — «убит». Гардина, которая держит штору в спальне — «убита». Ножка кровати — чуть промахнулась, и удар попал в облицовку стены, снеся деревянную панель с причудливым узором.

Я представляла, что на месте всех этих украшений — лично Анна, её муженёк, да и Белинда тоже. И никакая она мне не матушка! Посторонняя злобная мегера, которая жизнь портила с самого её начала! Кажется, это я и кричала. Кажется, по щекам опять текли слёзы. И никакого получаса отработки у меня не вышло вовсе, я не меньше двух там просидела. И когда закончила — от покоев, где жила Анна, остались лишь щепки и разруха.

Ещё вчера мне было бы жаль средств на то, чтобы всё это восстановить… но я не собираюсь быть племенной кобылой! Дети должны в любви расти, а не как я у Белинды и отца. Или не расти вовсе. Я тяжело дышала, и наконец, выбралась из комнаты в коридор. Ждала, что под дверью соберётся стайка подслушивающих служанок, но никого не было. Может быть, я их напугала. А может, Йонна предупредила.

Жаль, но и её тоже у двери не оказалось. Пусто. И если сначала мне показалось, что ничего необычного не происходит — может быть убираются в другой части поместья, может быть Йонна что-то им поручила… то немного постояв на пороге, я поняла, что не слышу вообще ничего. Ни скрипа половицы, ни тихих голосов издалека, ни шагов, ничего. Словно в поместье Геллерхольцев разом не осталось никого, кто мог бы издавать звуки. Сердце заколотилось как бешеное, а руки повлажнели. Я почувствовала неестественный холод, от которого мелко задрожала.

Но может быть, это просто расшалилось воображение? Может, всё ещё в порядке? Я медленно вышла из комнаты, и не поверила своим глазам. Это был всё тот же дом… и совершенно не он одновременно.

Исчезли все ковры, запылились шторы и стали похожи на рваные тряпки, окна кто-то выбил, а камни были склизкие, словно их заливало водой и тиной. Это был нежилой дом, причём нежилой давным-давно, словно я в одно мгновение переместилась в какое-то мрачное будущее.