Я только кивнула. Рэй не узнает, потому что я не планировала ему рассказывать ни о чём из того, что произойдёт здесь, пока его нет. Если только я смогу со всем справиться. Но слышать слова Йонны было приятно, хотя я не чувствовала себя в силах ответить ей должным образом. Зато это дало мне хоть какие-то силы, чтобы пообщаться с девушками, которые будут у нас работать.

Я плохо запоминала тех, кого выбирала, отмечая по критериям, которые мне казались важными. Хорошие рекомендации были у всех, и многие успели поработать дома у известных семей, кто-то даже и при дворе. Но мне не хватало сил, чтобы вслушиваться в истории каждой. Отметила я только одно. Все, кто работал в столичной королевской резиденции, где часто останавливался принц Стефан, спрашивали, много ли будет гостей, и будут ли они работать у него. И когда я Йонна отвечала, что они будут работать, где она скажет, они вежливо благодарили за предоставленную честь, но придумывали повод для отказа от работы и уходили.

Я могла бы задержать девушек. Они сами пришли наниматься, их никто не вынуждал, и было не то, чтобы очень вежливо и правильно позволять себе вот так уходить с их стороны. Но я знала это выражение глаз. Эту тьму где-то на дне зрачков, эти улыбки, которые гаснут, словно облитые водой уличные фонари. Я часто видела всё это в зеркале, только в их взглядах было что-то ещё. Что-то, о чём я опять знала слишком мало, но видела закономерность. И если первую девушку я отпустила больше от неожиданности, то остальных — потому что нельзя заставлять кого-либо переживать то, что так меняет взгляд.

Йонна внимательно за мной наблюдала, и наверняка делала какие-то выводы, но не вмешивалась в мои решения, и оформляла документы для работы только тем, кому я позволяла остаться. Это, кстати, тоже было для меня в новинку. Матушка просто вписывала слуг и расходы на их жалованье в специальную книгу учёта, а здесь было принято выдавать каждому бумагу о том, что он или она работает в поместье Геллерхольцев. И это помимо черно-серебряной формы, обозначавшей принадлежность к этому дому.

Рэйнер явно предпочитал знать о слугах многое, потому что среди вопросов, которые Йонна задавала принятым на работу девушкам, было даже, какие у них близкие родственники, к которым можно обратиться, если с ней что-то случится и нужна будет помощь. Рэй и его драконьи замашки… у нас, если у слуг были проблемы со здоровьем, в большинстве случаев это кончалось наймом на его или её место кого-то другого. Здесь же их не только лечили, но и предупреждали семьи, и выплачивали дополнительное жалованье по болезни. Расточительно, наверняка решила бы матушка. Но тот, кто владел медными рудниками, мог себе это позволить. К тому же, мне нравилось, что одни и те же люди работали на его семью годами, а то и десятилетиями. Они уж точно были куда более верными, чем те, кто служил матушке и отцу.

Когда мы закончили, у нас прибавилось несколько десятков человек в штате прислуги, и дом как будто ожил. А я начала раздавать распоряжения. В первую очередь потребовала убрать аляповатые украшения, испортившие поместье, и вместо них выбрала по своему вкусу и заказала через Йонну и украшения, и дополнительную мебель, и даже кое-где запланировала небольшой ремонт или замену интерьера. Может быть, это было нагло, но Йонна говорила, что Рэй не стал бы возражать, а я предпочитала верить Йонне. Можно было усомниться, но я хотела быть хозяйкой, хотела быть полезной, и совершенно не хотела отдавать бразды правления этой женщине.

Разобралась и с этим я уже поздним вечером, незадолго до того, как пришло время подавать ужин. И обед — пропустила, благо, это не помешало Йонне подать его Анне и Его Высочеству, да и мне она впихнула какие-то пирожки, чтобы я перекусила на ходу. А потом, наконец, пришла Бетт. И почему-то я сразу поняла, что эта незнакомая мне девушка — именно она, та, кого прислал с приказами Его Высочество.

Девица была совсем тоненькой, но не потому, что ей не досталось крестьянского сложения. Просто она явно была истощена, щеки впали, голубые глаза казались огромными, а губы — бледными до синевы. Даже длинные, заплетенные в косу светлые волосы, достававшие ей до пояса, и те были какими-то тусклыми. Двигалась она быстро, но, когда поднимала руки, те мелко-мелко дрожали. Смотрела Бетт только в пол, одета была в синий бархат, несмотря на то, что была всего лишь служанкой. И первое, что я сделала, когда она пришла в ту комнату, которую я самовольно объявила временным кабинетом, это невольно спросила:

— Чем я могу тебе помочь?

— Это недостойная должна вам помогать, — очень тихо отозвалась Бетт. — Меня зовут Бетт, я служу Его Высочеству Стефану. Я принесла его приказы. Он повелел, чтобы я пришла сразу же, как вы освободитесь. И передавал своё крайнее недовольство тем фактом, что вы поставили в приоритет не его желания, а свои незначительные женские дела. Если так пойдёт и дальше, Его Высочество найдёт для вас грамотный и своевременный ответ.