Я кивнула. Это было ответным ходом, но в чём он заключался я пока ещё не понимала. Зато теперь у меня было очень много дел, в которых я на самом деле не понимала решительно ничего. И уж точно эта женщина не была в них помощницей, скорее наоборот.

О том, чтобы просить поддержки и информации у Рэйнера не могло быть и речи. Во-первых, он был занят, и судя по тому, как мало он спал, занят чем-то жизненно важным. Во-вторых, он будет пытаться нас помирить, а не даст мне какой-то дельный совет насчёт треклятого бала. И, наконец, в главных, если я попрошу о помощи мужчину, то окажется, что я противоречу своим же собственным словам, и напрасно укоряла Анну её чужеземным происхождением. А этого я себе позволить никак не могла.

Мне нужно было дать ей понять, что хоть я и молода, и мало знаю о внешнем мире, а всё же согнуть меня не выйдет. Иначе она будет приезжать сюда в гости, когда ей заблагорассудится, причём вместе с мужем, чтобы не возникало лишних пересудов. Мне сложно было сформулировать, кого из них я хочу видеть меньше.

Этот мужчина вызывал странные чувства, которые я не могла полноценно описать. И Рэй предупреждал, чтобы я не оставалась с ним наедине. Разве так говорят про тех, кого рады видеть у себя дома?

И раз уж так, то моя прямая обязанность не допустить, чтобы она считала этот самый дом своим. Матушку не пустит Рэйнер, а эту женщину с позором выставлю отсюда я. А потом… потом чувства, которые нечем подкрепить, просто угаснут. Ну или я хотя бы сохраню собственное достоинство, что тоже немало.

Книг, которые учат нанимать людей и организовывать управление конкретным большим домом, а не домами в целом, в природе не существовало. Зато была Йонна, которая явно долгое время заменяла Рэю мать, несмотря на то, что формально являлась всего лишь прислугой в большом доме.

Мне было немного неловко просить её о помощи, но в голове не было ни единой идеи, к кому ещё я могу обратиться. Будь у меня подруги, можно было бы спросить у них. Будь настоящая мама, вместо матушки — у неё. Но кроме меня, у меня не было никого. А Йонна, по крайней мере, не была настроена враждебно. Я видела, как она время от времени кидала на меня очень грустные взгляды, хотя и не решалась уточнить, что это значит. Мы обе не решались, наверное. Я — спросить, она — подойти первой. Но это ведь я считалась хозяйкой дома, верно?

Формально, да. Формально считалась. Но если я ничего не буду делать, «формально» в «фактически» не перейдёт никогда. Поэтому я пришла к Йонне на кухню, отмечая, что та растеряла примерно половину своего уюта, когда её маленькие воспитанники исчезли, уступив свои места взрослым вышколенным слугам. Впрочем, она всё равно колдовала над котелком с чем-то пахнущим настолько вкусно, что я едва не забыла, зачем пришла. Мясо томилось с овощами и пряными травами, и почти наверняка было упоительно-нежным. А к тому времени, как его подадут на стол, у меня снова пропадёт всякий аппетит…

За одним столом с Анной есть не хотелось вовсе. Я вздохнула, и этим привлекла внимание самой главной женщины в жизни Рэя:

— Даэ фир Геллерхольц! Я рада вас видеть здесь снова. Я слышала, как вы поставили на место эту стервозу, — она приветливо улыбнулась. — Должна сказать, что восхищена. Но она наверняка уже пожаловалась нашему мальчику, а тот совсем не видит змеюку в кошачьей шкуре, — она вздохнула. — Но вы наверняка пришли, чтобы попросить помощи с организацией бала, верно?

Я думала, мне придётся долго объяснять, чего именно я хочу. Но Йонна, в отличие от меня, была давно взрослой женщиной, и у неё наверняка был обширный жизненный опыт. К тому же, она как-то умудрилась услышать наш с Анной разговор. Так что, наверное, не было никакого подлинного повода для удивления.

— Я, к сожалению, не знаю, как здесь принято нанимать новых людей в дом. Но как бы я ни относилась к даэ фир Даланна, в одном она права. Сейчас в этом доме намного меньше слуг, чем нужно для того, чтобы с комфортом разместить шестьдесят человек, пусть и на три дня. Места в поместье хватит, оно большое, но дом нужно подготовить. Мне нужна помощь с этим. Настоящая, — я решила ничего не скрывать и не увиливать. Если бы Йонне нравилась эта женщина, она не смотрела бы на принцеву жену так, словно та — кусок грязи, испачкавший её любимый кухонный котелок.