Когда-то, кажется, в сказках побеждали и драконов, но драконить Крылья Императора, как и его самого — плохая идея, так что со временем отрицательные персонажи сменились. Да-да, думать хочется о чём угодно, кроме того, чтобы представлять себя чьей-то женой. Особенно женой Рэя. Я ведь… нет, с другой стороны, не может же рядом с ним быть хуже, чем здесь? Так просто не бывает!

Родители моего ступора, как водится, не заметили. Но обожаемая маменька нежным голосочком проворковала:

— Что ж, Кори, раз теперь нужно организовать твою свадьбу, в таком случае нам нужно кое-что обсудить в твоих покоях. Пойдём, пойдём, — она взяла меня под руки, нежно улыбнувшись отцу. Я только вздохнула. Ну, по крайней мере мне больше нет ровным счётом никакого смысла пытаться угадать её настроение. Вовремя я не выдержала, наверное. Хотя бы не буду жалеть, что постоянно молчала, снося незаслуженные оскорбления.

Стоило нам оказаться за дверями моей комнаты, как матушка ядовито улыбнулась в своей обычной манере.

— Значит, малолетняя потаскушка всё-таки добилась своего… ну что ж, это даже полезно. Я прощу тебе твоё вопиюще отвратительное поведение, если ты будешь хорошей девочкой. Даланна всё ещё роднее для меня, чем Ройса, а братики не очень хотят посвящать меня в свои секреты. Но говорят, Рэйнер дружен с принцами. А племяннички точно знают больше, чем сейчас известно мне.

Понимала ли я, что мне намного выгоднее сделать вид, что я на всё согласна, и буду слушаться маменьку во веки вечные? Понимала, конечно. Но я скоро буду от неё свободна. И мне надоело проглатывать её оскорбления. И она сама тоже надоела, лицемерная старая стерва. Поэтому я вернула ей улыбку и ответила:

— По себе не судят, старая шлюха. Ничего я тебе не расскажу, давись желчью без меня.

Кажется, я впервые в жизни вслух сказала это слово. И кажется, матушка ожидала его от меня еще меньше, чем я сама. Потому что она так и замерла с открытым ртом, точно рыба, выброшенная на берег. А я заметила:

— Посадить на хлеб и воду ты меня теперь не сможешь — герцог станет задавать неудобные вопросы. Избить не можешь — герцог станет задавать неудобные вопросы, и даже от души влепить пощечину рукой, увешанной побрякушками — всё равно не можешь, потому что после этого вопросы начнёт задавать даже папенька, не говоря уже о священнике, скрепляющем обряд. А всего остального я не боюсь. Так что ничего я тебе не должна, и делать ничего не буду. Радуйся, что я уезжаю, и мы больше никогда не увидимся — как только состоится эта свадьба!

Она явно хотела что-то сказать, но вместо этого развернулась и вылетела из моих покоев, красная от злости.

Ну правильно, орать, как базарная торговка, при папеньке как-то очень не хочется, разрушает красивый образ. А испортить мне жизнь по-другому в преддверии свадьбы не получится. Зная отношения отца к королевским указам, она состоится настолько скоро, насколько это вообще возможно.

Кто бы мне рассказал, почему у нас в семье такие странные отношения. Ладно я, меня отец прижил неизвестно от кого и притащил законной супруге, гордо заявив, что очень виноват перед нами обеими, но он должен нести ответственность, а у ребёнка должно быть всё, чего он заслуживает. Но ведь папенька — всё ещё принц, пусть и не наследует корону. Да, это уже очень взрослый принц, и у него есть другие титулы помимо «главного», однако… к своему отцу, и моему деду он относился, скорее, как вассал к сюзерену, чем как сын к отцу. Я же деда и вовсе видела вблизи от силы три-четыре раза в жизни. Что никак не помешало ему мною распорядиться, и отдать за Геллерхольца, не спрашивая мнения.

Да что там, он даже не соизволил передать требование сыну лично. Прислал гонца с письмом, ровно также, как это сделал король Даланны. Мы даже магической почты оказались недостойны — видно, это слишком дорого, чтобы прибегать к такому способу доставки ради нас. А ведь отец бастардом не был, и ничем не отличался от братьев, чтобы к нему было такое отношение. И с королевой, родной мамой, он не виделся уже не меньше года…

Что с нами не так? Это все королевские семьи — такие, или только те, где браки по сговору? Говорят, далеко за морем, среди ужасных чешуйчатых ящериц, способных становиться людьми, браки заключаются только по любви, даже среди королей. Потому что невозможно провести тысячу лет с той, кого ненавидишь, а нелюбимую возненавидишь уже на исходе первой сотни. Но я никогда не видела живого дракона, да и прочих долгоживущих представляла слабо.