Рэй ободряюще улыбнулся, протянул мне крепкую и необычайно тёплую руку, и с первых мгновений закружил в быстром танце. Обычно как первый выбирали такие танцы, чтобы выглядеть словно святые, отдавшие души Светлейшему. Степенные, изящные, и — признаюсь честно — скучные. Но по знаку Рэйнера заиграла быстрая южная музыка, и мы заплясали так, словно это был не первый брачный танец, а последний в нашей жизни, и чем быстрее мы будем двигаться, тем дольше проживём.

Я не знала танца. Не могла даже вспомнить название, хотя нужное слово вертелось на языке. Легко вспомнила, что раньше так танцевали на днях рождения — призывая Смерть отступить еще на несколько шагов, доказывая ей, что чувствуешь себя живым и полным сил. Но сейчас традиции поклонения ей на юге стали такими же неправильными, как у нас — повторять за эльфами и прочими долгоживущими, и бодрые пляски чаще можно было услышать где-то еще, чем там, где они родились. Консервативная Неттала отказывалась признавать, что они существуют, но искала смертепоклонников, а более свободный Ортан просто сменил вектор развития, как и богов, которые были в чести.

Я поражалась сама себе. Рэй вел меня, я смотрела в его глаза, ловила на себе его дыхание, а в голове все равно так и крутилось что угодно. Лишь бы не думать о том, насколько, на самом деле, мой брак бессмысленен для меня лично. И не любоваться мужем слишком сильно. Но — не получалось.

И не восхищаться тоже не получалось. Хотя бы просто потому, что Рэй умудрился не сбиться сам, не уронить ни разу меня, и не дать мне ошибиться в танце достаточно сильно, чтобы это было заметно со стороны. Он даже шептал мне на ухо подсказки, но меня так обжигало до самого сердца его дыхание, что я не могла запомнить ни слова.

Но, к сожалению, танец с Рэем кончился. И слишком быстро, и слишком медленно, и просто — слишком. Муж поцеловал мою руку, ласково улыбнулся, и чуть подтолкнул за плечи в сторону следующего желающего заполучить танец. По счастью — уже более традиционный даланнский вальс, медленный и степенный. Я покорно обернулась, и обнаружила перед собой более взрослую версию Рэя. Только синеглазую и с лучами морщинок в уголках глаз. Асгейр фир Геллерхольц был немолод, очень немолод — и все же красив. К тому же в прошлом занимал должность маршала, а ныне был королевским советником. И мы были практически незнакомы…

Я знала о нём только, что он добровольно передал сыну титул при жизни, пожелав отойти от дел, и довольствовался содержанием от короны за верную службу. И что Рэй очень любил и уважал отца — но уж об этом знали все. И теперь не знала, что ему сказать. Только дала руку, и неловко пошатнулась в танце, не в силах вымолвить ни слова. Люди сильно старше меня вообще пугали, а уж мужчины — особенно. Это ведь в их разговоры мне нельзя было лезть, и желательно не следовало даже пытаться с ними разговаривать, пока ко мне не обратятся напрямую. У нас были… очень строгие правила. И хотя я уходила из отчего дома в мужний, эти правила во многом всё ещё были сильнее меня.

— Ну что же, новоиспеченная леди Геллерхольц. Не бойтесь старого ворчливого родственника, я не обижаю молодых девушек. Да и не очень молодых — тоже не обижаю, — тихо, но доброжелательно сказал он.

Я слышала о бывшем маршале разное, и он казался мне очень строгим. А видела перед собой мужчину с правильными чертами лица и волосами до плеч, заметно тронутыми сединой. Величавого, но какого-то совершенно не похожего на тот образ, что рисовало воображение. Он казался мне человеком, которому можно доверять. Как, впрочем, и его сын. И я осмелилась ответить, побеждая охватившее тело оцепенение:

— Дарэ фир Геллерхольц, я не боюсь вас, просто слишком неожиданно оказалась здесь.

Я была честна, и сама не знала, к чему бывшему маршалу моя честность. Но тот только улыбнулся:

— Я наслышан о ваших непростых отношениях с родственниками. Должно быть, вы были только рады выбраться из-под их крыла? — он аккуратно закружил меня в танце, и я немного вздрогнула, когда суховатая теплая рука коснулась запястья. Даже сквозь свадебную перчатку для меня это было непривычно. Как, впрочем, и балы, среди которых мне довелось побывать от силы на пяти. Отец Рэя мягко улыбался, и на дне его глаз виднелось нечто, чего я не могла прочитать. Но я снова решила, что не хочу ему лгать. И даже выворачиваться и придумывать красивый ответ по этикету — всё равно не хочу.

— Матушка будет бесконечно счастлива больше никогда меня не увидеть, — я кисло улыбнулась. — И, я боюсь, её счастье будет совершенно взаимным. Но я все равно не ожидала так скоро оказаться в доме вашего сына. Я вообще не ожидала когда-либо оказаться здесь, да еще в таком качестве. Так что, наверное, моя растерянность заметна.