Впрочем, тонуть слишком долго в себе не стоило в любом случае. Все расходились, и я как хозяйка должна была вежливо прощаться с гостями. Я это и делала, но не могу быть уверена, что правильно запомнила все имена. Их было слишком много. То ли Рэй был общительнее отца, то ли сказывалось то, что его любили больше. А может проблема была в том, что матушка брала меня только туда, куда не могла не взять без пересудов.

Как бы то ни было, мы, наконец, остались одни. Зал опустел, сразу оказавшись огромным, я замерла на его пороге, всматриваясь в дорогой узорный паркет, и не решаясь поднять глаза на супруга. Но Рэйнер, казалось, чувствовал себя совершенно нормально. Его ничего не смущало. Он объявил:

— Ну что ж… раз обязательное мероприятие закончилось, предлагаю нормально поесть и поговорить. Кори, ты даже не пила толком, и наверняка голодна. Я прав?

Я поежилась. Неужели так заметно? Или для него это просто нормально — следить за состоянием домочадцев? Мне не с чем было сравнить, но матушка обязательно разозлилась бы, что я веду себя так, словно меня в её доме обижают, и позорю её имя. Я невольно втянула голову в плечи и тихо сказала:

— Всё хорошо, не нужно беспокойства обо мне. Я просто… — хотела сказать, что аппетита не было, но Рэй перебил.

— Ты просто не ела с самого утра, — в голосе впервые послышалось что-то похожее на раздражение. Ну да, я даже его раздражаю. — Нет, так не пойдёт. В моём доме никто голодать не будет. И героически пытаться не доставлять неудобств не будет тоже. Я надеюсь, тебе вполне подойдёт скромный ужин на кухне, потому что накрывать стол полноценно уже поздно, но пока я не увижу, что ты нормально поела — обсуждать ничего не буду.

Я так и не поняла, какая ему разница, ела я или нет, но на всякий случай кивнула. Рэй как-то тяжело вздохнул, и подозвал жестом незнакомого мне мальчишку-слугу:

— Передай, пожалуйста, Йонне, что мы с Коринной скоро придём в её владения. Девочка совсем не ела, на неё смотреть страшно, — и снова вздохнул.

Мальчишка радостно закивал, сдувая с лица светлые пряди, и умчался куда-то вглубь поместья. Рэй взял меня за руку, и осторожно потянул в ту же сторону, куда удалялся громкий топот. Матушка за такое поведение приказала бы его выпороть, а Рэйнер, казалось, даже не обратил внимания. Или его вполне устраивало, что слуги бегают по его дому, как по двору? Я ничего уже не понимала. Но очень надеялась, что там, куда он меня притащит, можно будет немного посидеть. Словно прочитав мои мысли, новоиспечённый муж сказал:

— Я понимаю, ты очень устала, но здесь будут убираться. Так что прежде чем удастся посидеть и вытянуть ноги, нужно будет еще немного пройтись. Справишься?

Кажется, легендарной ментальной магией он не владел. Выходит, просто сам подумал, каково мне. Я не очень понимала, зачем ему это нужно, но ответила:

— Да, всё в порядке. Спасибо.

Повисла какая-то неловкая тишина, в которой он кидал на меня обеспокоенные взгляды, но это не помешало Рэйнеру и в самом деле притащить меня на кухню. А там меня с порога сразил невероятно аппетитный запах чего-то мясного, то ли бульона, то ли похлёбки. Желудок некрасиво заурчал, и супруг покачал головой. Но спустя каких-то несколько мгновений мы оказались там, где в родном доме мне всегда категорически запрещалось быть.

Я окунулась в какую-то совсем непривычную атмосферу. Вокруг сновали такие же юные, как давешний мальчишка, слуги в белых передниках, что-то стучало, скворчало и вкусно пахло. У противоположной стены весело потрескивал очаг, а в печи явно что-то запекалось. Наверху сушились травы, и запах чего-то заморского щекотал нос. А над большим котлом с каким-то варевом стояла и помешивала его полная низенькая женщина в странной шапочке, прикрывающей волосы. И в углу явно нас дожидался низенький столик, возле которого стояло по обе стороны две скамьи. Но вместо того, чтобы спросить, куда сесть, или хотя бы начать какой-то нейтральный разговор, я выпалила:

— Рэйнер, а ты знаешь, кто такой Релан?

Муж побледнел, разом растеряв всю свою обеспокоенность, да и внутренний свет тоже. Кажется, я опять ляпнула что-то очень не то, и даже на новом месте начну очень плохо.

Супруг развернулся ко мне всем корпусом, застыв на пороге кухни. Прочитать по его лицу у меня решительно не получалось. Может, он был зол, может, озадачен, а может дело было в чём-то еще. Но в одном я не сомневалась: я сказала нечто, что ему не понравилось. Так что с самого начала умудрилась настроить его против себя. От этого даже плакать захотелось, но под крылом у матушки я хорошо научилась сдерживать такие порывы. Она замечала даже неуместный блеск глаз, и всегда использовала мои слабости против меня. Рэю я этого не позволю. Хотя бы попробую!