— Я хорошо знаю вкусы Его Величества, всё-таки, мы теперь с ним родственники. И он обязательно приедет на бал, чтобы поздравить вас обоих. Он давно мечтал о том дне, когда Рэй выберет себе кого-то для брака, — она улыбнулась, в я отчётливо услышала непроизнесённое: «А для души он давно выбрал, и выбрал не тебя». — Говоря откровенно, мы надеялись, это случится несколько раньше, но тем больше радость от того, что дождаться всё же получилось. И теперь нам нужно подготовить поместье для шести десятков высоких гостей, которые проведут здесь три дня бала. Поместье Геллерхольц давно не знало женской руки, так что прислуга здесь расхлябанная и нерасторопная, — она махнула рукой в сторону одной из девушек Йонны, и я снова считала в этом дополнительный смысл. Анна презирала всех, кто был ниже её по положению. Или мне хотелось так думать, чтобы у неё, наконец, нашлись и недостатки.

Я не перебивала, а даэ фир Даланна даже не думала о том, чтобы позволить мне вставить хоть слово.

— К счастью, есть мои вышколенные слуги, которые помогут справиться с тем, чтобы выполнить столь серьёзную задачу. Его Величество, как и высокие гости, будут в полнейшем восторге! Нужно будет украсить здесь всё побогаче, заказать хорошего повара, и немного поменять обстановку. И, разумеется, подготовить жилые комнаты для всех. Список гостей уже утверждён, тут решил Его Величество, но во всём остальном — я организую мероприятие по высшему разряду.

Я слушала, слушала, и чувствовала себя как дома. Вот уж точно. Только я больше не дома, и у ни у матушки, ни у какой-то там Анны нет надо мной никакой власти. Дождавшись, когда она, наконец, замолчит, я ответила лаконично:

— Нет. Ваши слуги могут прислуживать вам, но в этом доме будет так, как решу я.

За свободу надо бороться, просто так не дают ничего. Это я уяснила еще совсем маленькой девочкой. Но раньше у меня почти не было способов действительно что-то делать. А теперь… да, Анна должна была помогать мне. Сама вызвалась, сама приехала. Но между «помогать мне» и «захватить власть в доме, используя меня как ширму» всё же была некоторая граница. И мне совершенно не хотелось позволять эту границу преступить.

— Что, прости… те, Коринна? Мне показалось, вы мне возражаете, — лицо Анны вытянулось, и в глазах мелькнуло что-то нечитаемое. То ли страх, то ли раздражение. Я не успела разобрать, потому что спустя мгновение она уже снова смотрела на меня с доброжелательным сочувствием, и не более того.

— Вам не показалось, — я постаралась скопировать тон, которым матушка пользовалась, когда хотела кого-то осадить. Низкий, грудной, обманчиво-спокойный. — Меня устраивает уровень слуг в этом доме. Да, им понадобится помощь. Но это я здесь хозяйка. И это я буду определять, кто, как, и в каком объёме будет эту помощь предоставлять. И выбирать обстановку тоже буду я. Вы приехали помогать? Помощь предполагает совещательный голос. Советы, к которым я могу прислушиваться, а могу нет. Именно этого я и ожидаю, — я сама себе не верила, на самом деле.

Что я всё это говорю, что у меня получается. И что я способна смотреть на кого-то сверху вниз. Но это больше походило на потребность, чем на какой-то расчёт. Если эта женщина просто отодвинет меня, как какую-то мебель, и ей это сойдёт с рук, у нас точно не будет с Рэем никакого нормального будущего. Кажется, Анна тоже не могла поверить, что ей осмелились возражать.

— Ваше решение согласовано с Его Сиятельством? — поинтересовалась она, наконец, видимо проглотив всё то, что подумала на самом деле.

— Решения такого рода не нуждаются ни в каком согласовании. Став супругой Рэя — я стала хозяйкой этого дома. И как женщина, отвечаю за его благополучие. Я ведь не вмешиваюсь в его дела во внешнем мире. А он — не вмешивается в то, что происходит в доме. Как и завещал нам Светлейший наш Господь, и его верная тень, Двулучная и прекрасная, — меня хорошо учили правилам, и я умела использовать их. — Должно быть, вы так и не сумели до конца принять наш уклад. Это простительно иностранке, — я вежливо улыбнулась.

Анна сузила глаза, окинула меня каким-то совершенно иным взглядом, и мне, на мгновение, стало холодно. Она не сказала ничего лишнего, но мы обе понимали, что я только что приобрела своего первого врага. Не знаю, почему, но это странным образом радовало. Даже опьяняло. Я всё-таки чего-то стою! И если могу заводить врагов, значит и другие чувства тоже смогу вызвать! А она, наконец, ответила, словно взвесив что-то:

— Как вам будет угодно, даэ фир Геллерхольц, — скривила она губы в насквозь фальшивой вежливой улыбке. — Значит, я предоставлю в ваше распоряжения свои знания об этом доме, и о ваших гостях. А если вам понадобится моя помощь — вы знаете, где меня найти.