— Но ведь это хорошо? Ты сам говорил, что не хочешь видеть в этом доме матушку! Да и не только ты не хочешь, если уж быть честной… — я, кажется, впервые признавалась в том, что не буду рада матушке. Но вряд ли Рэй меня осудит, верно ведь?

Рэйнер тяжело вздохнул, и почему-то опять закашлялся. Как бы не заболел, я же ничем тогда ему помочь не смогу… хотя, наверное, сможет Йонна. Вызывала же она к нему лекарей до моего появления. Сам он не был похож на человека, сильно склонного о себе позаботиться.

— Было бы хорошо, если бы не выбранная кандидатура твоей наперсницы. К нам приезжает Анна. С Его Высочеством Стефаном, будь он трижды неладен. И мы должны с благодарностью принять помощь четы, принадлежащей к монаршей семье, и воспринять это как высочайшую милость. И организовать им подобающие покои, конечно. Как ты понимаешь, о том, чтобы держать тебя в соседних со мной, не может быть и речи. Подходящую спальню для наглой четы я сумею выделить, это не проблема, но всё остальное… я не знаю, как Анна уговорила на это Олдарика, но она и мёртвого уговорит, не то, что сумасшедшего! — последнюю фразу он зло воскликнул, и я ощутила мимолётное желание отшатнуться. Впрочем, Рэй не причинит мне вреда.

Стоило бы порадоваться, что он так зол на эту женщину, да только… Анна ведь — молодая версия матушки. И мало того, что она такая же, как матушка, она полна сил, у неё огромное влияние, и главное — Рэй простит ей всё, когда она будет торчать перед моим носом. И перед его. И как бы не вышло так, что… нет, об этом не хотелось даже думать. Если герцог Геллерхольц попадётся на измене с Анной, она может и выкрутится, а вот ему точно ничего хорошего не светит. И она не может этого не понимать! И как бы только это… что значит, уговорит сумасшедшего?!

— Сумасшедшего? О чем ты? Что не так с Его Величеством? — я уцепилась за его слова, желая знать, что происходит.

Рэй грязно выругался, отчего моё лицо наверняка удивленно вытянулось, став совсем уж лошадиным. Нет, я догадывалась, что он не нежная девица, но чтоб настолько… выпустив пар бранными словами, он снова утёр пот со лба, поправил слипшиеся прядки черных волос, норовившие попасть в глаза, и сказал:

— Считай, что я этого не говорил. Это государственная тайна, и чем меньше посвященных — тем меньше вероятность, что она попадёт не в те руки. Устал. Зверски устал, если честно. Вот и мелю языком, почём зря, — врать Рэй снова не стал, и это было… приятно. Выходит, в какой-то степени он мне всё же доверяет. Или по крайней мере не считает достойным лгать.

— Это все плохие новости, или ты половину утаил? — уточнила я обреченно.

Принимать Анну здесь, устраивать бал, и всё остальное… нет, я не хотела этого. Рэй наверняка не устоит перед нею, а для меня будет припасено немало завуалированных угроз, и кривых усмешек. Что я, не знаю матушку, и не узнаю ту же породу? Может, Анна разве что поумнее, но это не то, чему стоит радоваться кому-то вроде меня.

— Больше половины, — усмехнулся Рэй. — Я не люблю врать, мне лжи хватает в политике. Да и сил на это нет. Но все остальные плохие новости… скажем так: если я скажу бежать, то лучше меня послушать. Впрочем, я надеюсь, что обойдётся без этого. И готовлю все возможные пути отступления, если будет иначе. Но… этот треклятый бал, вероятно, будет тем ещё испытанием. Мы не будем чувствовать себя дома. И Стеф, который Его Высочество, почти наверняка тебе не понравится — и я в общем-то предпочёл бы, чтобы ты его избегала. Анна выходила замуж не по любви. Она вряд ли хочет чего-то плохого, просто я отказал ей в желании увидеться, а она не привыкла к отказам, — он вздохнул. — Хотел поступить правильно, но вместо этого, кажется, устроил нам обоим неприятности. Прости, — он и правда выглядел виноватым. Отвёл взгляд, и рассматривал собственные испачканные в какой-то грязи сапоги. Раньше он себе не позволял в таком виде ходить по дому, но видно, загадочные неприятности его подкосили.

— Не переживай, я привычна к тому, что дом — это поле битвы, — я улыбнулась и позволила себе положить ладонь на его руку.

Горячий. И кожа немного шершавая. Хотелось гладить его по рукам и целовать пальцы, и я едва не залилась краской, думая об этом. Вышло бы совершенно неуместно, так что я быстро представила себе, как бы он целовал Анну. Злость отогнала глупые девичьи мечты, и краснеть я перестала.

— Только скажи, кто в этой битве враг, и чего всё-таки опасаться. Хотя бы как себя вести! Я же не могу следовать правилам, которых не знаю! — я надеялась, что разумные вопросы его немного разговорят.

Рэй же поморщился так, словно его резко ударили в живот. Что-то ему в моих словах не понравилось.